Копия жены по контракту

Он выпрямляется и пристально смотрит мне в глаза. В какой-то момент мне кажется, что нужно отблагодарить его, но потом я понимаю, что он виноват в нашем заточении не меньше старика. Что он мог не появиться. Он допустил всё это, позволил маньяку совершать преступления. И старик мог нас убить, и, возможно, он практически уничтожил Роксолану, морально так точно, потому что от нее осталась лишь пустая оболочка. Она просто робот, который ничего не чувствует и считает, что ее жизнь потеряла весь смысл.

Басманов-старший убил ее молодого человека, надежду на счастливую жизнь, изувечил, разрушил карьеру.

Амир не хороший, и, возможно, он вернулся вовсе не для того, чтобы нас спасти, я не знаю его и не знаю его целей. Я продолжаю держать его на мушке, считая угрозой.

– Мы сейчас уйдем, – говорю ему твердо, – а вы не помешаете нам.

До Амира как будто не сразу доходит то, что я доношу до него, он в растерянности смотрит на пистолет в моей дрожащей руке и смиренно опускает голову.

– Ты права, малышка, права, что мне не доверяешь. Я виноват во всем. Уведи ее, сидите в машине. Я позвонил Рамилю, он скоро приедет. А я останусь с ним.

– Своим сообщником! – выплевываю ему в лицо, ненавидя и одновременно в душе благодаря за спасение. Мне хочется, чтобы он объяснил, почему содействовал убийце! В моей картине мира не укладывается, что этот человек плохой. Мне хочется получить подтверждение, найти какую-то вескую причину, почему он помогал издеваться над беременной женщиной.

В жизни мы всегда хотим ясности. Мы хотим, чтобы родители разъяснили нам, маленьким несмышленым созданиям, что такое хорошо, а что такое плохо. Хотим, чтобы нам указали верный путь, тем самым взяв на себя долю ответственности за решения.

Но мои родители ушли, и я осталась одна – создавать свою картину мира, совершать ошибки и самостоятельно находить ответы на вопросы.

Я продолжаю держать оружие в одной руке и пытаюсь поднять Роксолану, но она безвольно повисает на мне, оказываясь невероятно тяжелой. Такая худая, слабая, но держать ее на весу и тащить, одновременно целясь в мужчин, я не могу. Она совсем обессилела и не в состоянии идти. Мы сталкиваемся с неожиданным препятствием, и я понимаю, что мы не двинемся с места и будем сидеть здесь и ожидать ее мужа.