Копия жены по контракту

И несмотря на его заверения, что он прикрывался болезнью, выдумав ее, что он оказался сильнее и крепче, чем мы все думали, это положение выдавало его возраст и слабость. Как за самую тончайшую ниточку, я зацепилась за этот факт, пытаясь понять, как им воспользоваться.

Но я далеко не сразу пришла к этой мысли. Сначала он медленно нажал на «отбой», отдав сыну страшный приказ расстрелять семью Рашида, своего врага, который на самом деле не мстил, но отец Рамиля ловко использовал карту предполагаемой мести за оскорбление.

Он впалыми глазами обвел нас с Ланой, негодующе и презрительно фыркнув, словно одно наше присутствие ущемляло его достоинство. Спрашивать его ни о чем не пришлось, маньяк заговорил сам, выступая в импровизированном театре одного актера. Морозя нас презрительным взглядом, пугая до трясучки ненавистью в голосе.

– Вы, две шавки, которых так любит притаскивать в дом мой сын. Иноверки! Ходите с непокрытыми головами, позорите своего мужчину. Одна трясет голой грудью на сцене, соблазняет мужчин своим телом, другая… – Он сплюнул на землю, окидывая меня взглядом.

 – О тебе и говорить не хочется. Влезла в постель к женатому мужчине, без уважения говорила с ним, за деньги продавала услуги. Продажные мерзкие шлюхи – обе…

Лана не отодвинулась от меня, услышав, что я была в постели с Рамилем, а я, хоть и покраснела до кончиков волос от собственного обличения перед супругой чужого мужа, всё же старалась концентрироваться на посыле, который содержит речь старика. К чему он всё это говорил? Облить нас грязью? Излить накопившуюся желчь? Или он предваряет этой речью наше убийство? Что он сделает, когда Рамиль выполнит приказ? А если не выполнит?

Будто в ответ на мои слова, отец Рамиля протянул руку к объемному карману и достал из него увесистый черный пистолет, направил на нас дуло.

Меня сковало по рукам и ногам, любое, даже самое мимолетное движение могло привести к краху. Мы с Ланой просто-напросто срослись телами, вселяя крохотные частички надежды друг в друга. Молились про себя с закрытыми глазами, а старик тряс пистолетом и продолжал глумиться.

– Неверные! Твари! Я растил сына, чтобы он продолжил мое дело, мой путь, чтобы не посрамил имя нашей семьи! Женился на правильной девушке! Я планировал сидеть со своей старой женой и пить чай со сладостями под сенью деревьев, любоваться на внуков, гордиться тем наследием, что я создал. Вместо этого мой собственный сын вынудил меня изображать больного, чтобы добиться его внимания и быть вхожим в его дом.