Король драконов и Принцесса-Апельсин

– А я вот уверена, что его величество Рихард давно догадался, кто стоит за заговором. Сейчас, наверное, с вашей милой жёнушкой беседуют совсем не так мило, как вы беседуете со мной.

Я с проклятьем отдёрнула от неё руку, будто девица превратилась в самое настоящее чудовище, а потом стрелой вылетела из шатра.

Всего четверть часа мне понадобилось, чтобы добраться до дворца, ещё пять минут – чтобы взбежать по лестнице, ещё три – чтобы домчаться до наших с Хильдикой комнат.

Возле дверей стояли служанки, и это меня немного успокоило.

– Где её высочество? – спросила я на ходу.

– У себя, милорд, – ответила мне старшая камеристка с поклоном.

Значит, самозванка ошиблась. Я с облегчением перевела дух, переступила порог, плотно закрыла за собой дверь и передвинула задвижку до упора. Сейчас главное – поговорить с этой заговорщицей, надавать подзатыльников и… спрятать. Пока драконы не дознались до правды.

– Хильдика! – позвала я и сразу же почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Что-то было не так. Слишком… слишком тихо.

– Хильдика? – крикнула я, вбегая в комнату.

В первой комнате никого не было, и в спальне тоже – никого. Я проверила ванную, балкон, опять ванную и опять спальную комнату, и застыла, глядя на распахнутое окно. На полу валялась мокрая, истрёпанная шаль. Совсем недавно я видела её в руках брата короля… А на подоконнике…

Я метнулась к окну, поднося светильник поближе и разглядывая четыре глубокие царапины, прочертившие твёрдое чёрное дерево.

Что это, если не след от когтей дракона?!.

В бессильной злобе я ударила кулаком по этим царапинам. Не было сомнений – драконы пришли за моей глупой подругой и забрали её.

Глава 21. Солерно, море и любовь

Море вынесло Тюнвиля на берег ласково, будто положила на песочек из ладоней. Дракон поднялся на человеческие ноги, по-змеиному гибко стряхнул капли с тела и побрёл вдоль прибоя, поближе ко дворцу. Волны хватали дракона за щиколотки, и выходить из моря совсем не хотелось.

"Нет, разумеется, на берегу было ненамного холоднее, пусть даже солнце уже село, но Тюнвилю земля казалась такой же холодной и безжизненной, как камень.

Говорят, у драконов каменные сердца. До прибытия в Солерно Тюнвиль и сам был уверен, что сердца драконов – драгоценные, но холодные жемчужины. Только, как оказалось, и камень может что-то чувствовать. Сначала – радость.