Король драконов и Принцесса-Апельсин

– Ну, как хотите, – благодушно пророкотал дракон, сдёргивая с себя камзол. – А я окунусь.

Он сбрасывал одежду безо всякого стеснения. И хотя я уже видела его голым, всё равно смотрела, как в первый раз.

Когда на песок упали подштанники, и король очутился на берегу в первозданной наготе, он потянулся всем телом, раскинув руки, а потом неторопливо пошёл к морю, оставляя глубокие следы на прибрежной полосе.

Кожа дракона была гладкой, как отполированный камень, и мускулы так и играли под ней, завораживая, очаровывая… Король был крепко сложен, но в его фигуре не чувствовалось кряжистости, как это обычно бывает у крепких и сильных людей.

Вот я и любовалась этой совершенной, дикой, опасной красотой, как любовалась морем на закате, на рассвете, или во время шторма. Стояла и смотрела вслед голому королю, скользя взглядом по широким плечам, узким бёдрам и мощным ляжкам. Задница, впрочем, у него тоже была отменная. Ягодицы круглые и упругие, как половинки апельсинов.

С моря налетел ветер, разбивая волны на тысячи мелких хрустальных брызг. Он взметнул черные длинные волосы короля, переплёл пряди, и это было удивительное зрелище… Мне показалось, что во всём мире не осталось больше никого – только я и мужчина, который шёл к воде лёгкой, упругой походкой. Словно вернулись первозданные времена, когда небеса создали мужчину и женщину, и весь мир принадлежал лишь им двоим… И если совсем мечтать… Как бы мне хотелось точно так же сбросить с себя одежду и раскрыть объятия морю и… любви.

"Король вдруг оглянулся через плечо и поймал мой взгляд. Я не успела отвести глаза, а он расхохотался, показав белые, как очищенный миндаль, зубы, а потом с гиканьем и хохотом помчался по воде, перепрыгивая через волны. Когда море захлестнуло его по пояс, он нырнул, и вскоре его смуглые мускулистые руки и чёрноволосая голова замелькали в клочьях пены – король бесстрашно плыл на горизонт.

– Господи, бывают же такие идиоты, – пробормотала я, прежде чем дракон скрылся из виду.

Когда я вернулась в свои покои, Хильдика встретила меня с привычными заботливостью и беспокойством. Заставила раздеться и показать ушиб на груди, хотя в этом не было необходимости – боль уже почти не чувствовалась. Но холодный компресс я всё-таки получила, как и очередную порцию нотаций, что следует поберечься, если тебя чудом не убили.

– Всё, давай спать, – проворчала я.