Командная игра

В прошлый раз твои объятия принесли мне победу. Может, это не более чем совпадение, но я должен проверить. Поэтому давай сразу перейдем к той части, где мы обговариваем условия нашей сделки.

Энди как-то рассказывал, что хоккеисты регулярно сдают тест на наркотики. Похоже, он ошибался.

– И да… Хочу сразу кое-что прояснить, – продолжил Харди. – Я не сплю с теми, с кем веду дела. Таковы правила. Так что давай просто забудем о том, что я тебе нравлюсь, и обсудим твой гонорар.

Слово «нравлюсь» он произнес с таким отвращением, будто оно болело гонореей и могло его заразить.

– Эм-м-м… Окей. Не знаю, зачем мне эта информация, но… – Мои брови сошлись на переносице. – Постой, а с чего ты вообще взял, что нравишься мне?

На его лице отразилось искреннее непонимание:

– Но это ведь ты полезла ко мне обниматься. Женщины не обнимают мужчин просто так.

– Ну ты и чудила! – Я уже едва сдерживала смех. – Мне просто нужна была классная фотка. Мой папа большой фанат твоей игры, и я таким образом решила его порадовать. Да и вообще… Мне нравятся хорошие парни, а не хмурые самовлюбленные огры.

"Подавшись немного вперед, хоккеист склонил голову набок и впервые посмотрел на меня. В смысле, по-настоящему. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Мягкое мерцание свечи отбрасывало отблески теплого света на его холодные серебряные радужки, периодически превращая их в золото. Этот пронзительный взгляд мог означать что угодно, хорошее или плохое. Поэтому я заранее напряглась.

– Ты только что назвала меня огром?

Я подняла бокал с вином и поднесла к лицу, мечтая за ним спрятаться.

– В Шотландии это слово не в ходу?

– Я не шотландец.

– Разве? Кажется, я что-то такое читала в журнале… – Это была ложь. Разумеется, я знала, что Харди – калифорниец. Просто не хотела, чтобы он и дальше принимал меня за свою восторженную фанатку.

– В нашей команде один шотландец. И это МакБрайд.

– Ах да, точно, – улыбнулась я, безразлично пожав плечами. – Ну, вы, хоккеисты, для меня все на одно лицо.

Харди одарил меня кривой ухмылкой, от которой у меня моментально пропал аппетит.

– Забавно, ведь то же самое я могу сказать о журналистах.

– О, ну теперь мне действительно хочется с тобой пообниматься.

– Слушай, я не прошу об одолжении, – раздраженно сказал он. – Я предлагаю сделку. И готов неплохо тебе заплатить.

– Прости, но в моем мире объятия не продаются.

– В любом мире все имеет свою цену. Назови свою.

– Эксклюзивное интервью. О твоей личной жизни.