Когда убьют – тогда и приходите

"

"А так неожиданно встретился с Любовью Петровной, которую знал еще лучше, чем сестру, потому что она трудилась в секретариате абвергруппы, и когда это подразделение эвакуировали из-под окрестностей Орла в связи с наступлением советских войск, Надя осталась дома, а Любовь уехала с немцами.

Малиновский думал, что она или погибла, или осталась на Западе, в общем, никак не ожидал встретить ее в качестве простой медсестры.

И снова судьба ему благоволила. Он заметил, что сосед по палате Глодов проявляет хорошо известные в рабочей среде симптомы белой горячки, и понял, как легко отвести от себя подозрения.

Любовь Петровна сама предложила ему поговорить после вечерних процедур и назначила встречу в гипсовой, только Малиновский не стал ее слушать, он не мог рисковать теперь уже не ради себя, а ради внука.

Он задушил ее, подбросил очки Глодова к телу, а бедному алкоголику положил в карман медицинскую шапочку своей жертвы и отправил его в гипсовую, уверив, что там бедолага спасется от любых опасностей.

Осознав, как дорого обошлась его небрежность, после убийства Любови Петровны он решил тщательно подчистить хвосты. Слава богу, у него не поднялась рука устранить Катю, и он ограничился тем, что проник в квартиру и забрал все личные бумаги сестер Красильниковых. Пока не выписался из больницы, он заметил, когда Катя пришла на дежурство, украл ключи из ее сумочки, съездил к ней в квартиру, выбрав время после обеда, когда нет процедур, а главный вход еще открыт, так что никто не заметил его отсутствия, и подбросил ключи обратно.

Компромат был успешно добыт и уничтожен, и Малиновский решил, что опасность позади.

– Но тут судьба познакомила нас с вами, – улыбнулась Гортензия Андреевна, – а вдвоем мы сумели вывести негодяя на чистую воду.

– Ой, да я ничего не сделала, боялась только. Если кто вам действительно помог, так это Кирилл.

– Не скромничайте, Ирина Андреевна. Без вас я бы не справилась, и кто знает, может, мы еще послужим…

Ирина замахала руками:

– Нет уж! Лучше даже и не связывайтесь с такой трусихой, как я. Вы просто не представляете себе, как я боялась.

Гортензия Андреевна покачала головой:

– Отчего же? Прекрасно представляю. И я всегда боялась, и до сих пор боюсь, но смел тот, кто умеет признаться себе в своем страхе и осилить его.