Колодец забытых желаний

– Федор, где вы были все это время?

– Какое время, Марья Трофимовна?

– Со вчерашнего дня! Вас не могли найти!

– У меня зуб очень болел, – лихо соврал Федор. – И я был у зубного. А после обезболивающего спал.

– Да, но у вас не отвечал телефон!

Федор зашнуровал наконец кроссовки, распрямился и заправил за уши волосы.

И посмотрел на Марью Трофимовну. Она и так его недолюбливала, а сейчас просто молнии метала! Глаза за стеклами очков для «дали» горели нехорошим огнем.

Сотрудницы отдела – Нелечка, Мария Викторовна и вторая Мария Викторовна, – замерев, как суслики, переводили взгляд с одного на другую.

– Телефон у меня не отвечал, потому что мороз и батарейки сели. А потом я спал.

– Но вас не было дома! Я звонила! У нас ЧП, или вы, как всегда, не в курсе?!

Еще как в курсе, подумал Федор Башилов. Вы даже представить себе не можете, до какой степени я в курсе!

– Я по телевизору видел, – сказал он и пошел к своему столу, заваленному бумагами. Еще вчера ему казалось, что ничего на свете не может быть скучнее этого стола, а сегодня он был так рад его видеть, как будто встретился со старым другом!

Еще бы! Он ведь попрощался с ним навсегда, когда… украл коллекцию.

Скулы у него покраснели, и внутри стало нехорошо – от стыда.

– А если вы видели по телевизору, почему немедленно не явились на работу?!

– Ночь уже была. А сейчас я… явился.

Мария Викторовна переглянулась с Марией Викторовной, а Нелечка покачала головой. Глаза у всех троих были полны ужаса.

– А вы знаете, что милицейские органы хотели с вами побеседовать?

– Мне мама сказала.

– Ах, мама! Так вот, они очень хотели с вами побеседовать, потому что кража в нашем отделе – дело неслыханное! А у вас как раз в это время разболелся зуб! Это странно, Федор.

– Ничего странного, – пробормотал он.

– Ах, ничего странного! Тогда я немедленно звоню в милицию! Мария Викторовна, где номер телефона, который они оставили?

Обе Марии Викторовны переглянулись.

– Так у вас же был. На столе.

– Где на столе?! Почему я ничего не вижу?! О, боже мой! – И в сердцах Марья Трофимовна смахнула с носа очки для «дали» и нацепила очки для «близи». Нацепила и стала рыться в бумагах. Маленькие сухие ручки сильно дрожали, и Федору было ее жалко.

Теперь ему всех было жалко – и мать, и вот Марью Трофимовну!.. Еще вчера они приводили его в бешенство, а нынче он истово их жалел. Что-то с ним случилось.