Колодец забытых желаний

И, представляете, когда я утром сюда приехала, он был жив и здоров. И я еще на него наехала так позорно, потому что он обещал мне кресло, ну… для мамы, она хотела непременно гамбса, а он не достал! А теперь он умер! А он такой смешной! Все время ругался по-немецки и думал, что я не понимаю!..

– Вы говорите по-немецки? – спросил Федор и обругал себя за идиотский вопрос.

– Ну конечно, говорю, и по-немецки, и по-французски! Василий Дмитриевич все время обзывал меня Arsch, а это означает «жопа»! И я так на него обижалась!

Олег вдруг усмехнулся, сочувствуя ей.

И, пожалуй, он немного в ней ошибся. Взбалмошна, конечно, ничего не скажешь, и непредсказуема, но ей всего двадцать лет! Зато она умеет сочувствовать и прощать, а это так важно!

– Он не только про тебя, – сказал Олег, – он про всех говорил Arsch. Не переживай.

– Нету малахитовой шкатулки, Олег Петрович! Нету, нету. Только фарфоровые какие-то попадаются, и еще один деревянный сундук.

– Сундук мне не нужен.

– Как вас зовут? – тихонько спросила девушка. – Или вы засекреченный, не хотите говорить?

– Федор, – торопливо представился тот. – Федор Башилов.

– А вы откуда?

– Да, – приближаясь и запахивая пальто, вдруг громко сказал Олег Петрович. – Это хороший вопрос. Вы откуда?

В ее присутствии Федор не стал бы ничего рассказывать, даже если бы его, как Муция Сцеволу[3], стала пытать огнем целая свора жестоких этрусков!

– Я просто шел мимо и зашел.

Нет, внешне они были совершенно разными! Отец высоченный, длинноволосый, стройный, а этот наголо бритый, плечистый, и длинное пальто смотрелось на нем по-дурацки.

Но он так же уверен в себе, так же источает власть, так же подавляет одним своим видом. И взгляд равнодушный, и губы сложены презрительно! Должно быть, они, богатые, все на одно лицо и скроены из одного материала!

– Ты шел откуда и куда?

– А?

– Откуда и куда ты шел? Ты живешь на Фрунзенской?

Федор отвел глаза.

– Нет.

– Как ты здесь оказался? Откуда ты? Что ты делал сегодня в том переулке? Что это за люди, с которыми ты дрался?

Федор был не готов к допросу. Он даже не подумал о том, что нужно сочинить некую версию своего присутствия, что его могут об этом спросить! А впрочем, если бы подумал, вряд ли сочинил бы так быстро.

– Нету шкатулки, Олег Петрович!

– Нужно уезжать.