Когда правит страсть

Ей хотелось проснуться и снова беспокоиться только насчет лорда Адама Чапмена и его намерений, а также о предстоящем выходе в свет, что представлялось таким ничтожным теперь, когда она твердо решила посвятить жизнь преподаванию…

Слезы не прекращали литься. Проснуться не удавалось – кошмар был реальностью.

Паппи лгал ей всю жизнь. Как же после этого он мог подумать, что она поверит всему, что он ей наговорил? Принцесса? Лучше бы сказал правду, чем городить всякую чушь! Но ведь она поверила, что он был наемным убийцей.

Это тоже она пыталась отрицать. Изо всех сил пыталась! Но он не сказал бы ей столь ужасных вещей, не будь это правдой. И все же должна быть иная причина, по которой он хочет отправить ее в Лубинию. Может быть, дело просто в давней помолвке, и будущий муж Аланы потребовал, чтобы невеста предстала перед ним. А Паппи, наверное, специально изменил свою историю по ходу дела, когда она высказала пренебрежение к их родине и нежелание выходить замуж за тамошнего жителя. Но принцесса? Ему следовало предвидеть, что она не поверит в такое!

– Алана, открой мне дверь, – окликнула ее Аннетт.

 – Я принесла тебе ужин.

Алана молча уставилась на дверь, после чего приблизилась и прижалась к ней мокрой щекой.

– Ты одна?

– Конечно, с кем же еще?

Алана поспешно вытерла щеки рукавом и открыла дверь. И немедленно бросилась оттуда к бюро. Она не успела убрать пистолет. Теперь она незаметно вытащила его из кармана и уронила в ящик. Как глупо, что Паппи требует от нее постоянно держать пистолет при себе только потому, что она умеет им пользоваться!

И все же карман был по-прежнему тяжелым.

Она совсем забыла о поделке, подаренной Генри. Казалось, с тех пор прошло так много времени, а это было всего лишь этим днем.

Она поставила солдатика на бюро рядом с фигуркой юной леди. Генри был настолько искусен, что деревянная статуэтка в точности походила на Алану в одном из ее зимних платьев, только без шляпки. Генри…

Глаза Аланы снова наполнились слезами. Увидит ли она когда-нибудь этого милого мальчугана снова? Или отныне Паппи запретит ей посещать приют?

– Вы поссорились? – спросила Аннетт, ставя поднос на низкий столик подле дивана.

 – Я еще никогда не видела твоего дядю таким расстроенным. Должно быть, все очень серьезно.

Голос Аннетт звучал озабоченно. Но Алана решила держать язык за зубами. Она никому не собиралась рассказывать об ужасных признаниях Паппи. Никому и никогда.

– Иди сюда, я и свой ужин принесла, так что можем поесть вместе.