Когда правит страсть

У меня такое чувство, словно нам предстоит принять важное решение, причем именно сегодня.

Она хихикнула, испытывая облегчение, но лишь на мгновение. Паппи снова нахмурился. И тут Алана осознала два момента, которые до этого ускользали от ее внимания. Он сказал, что она могла бы продолжать преподавание, а не может продолжать. А она просто проявила самонадеянность, хотя дядя учил ее никогда так не поступать. Очевидно, он не стал сразу рассеивать ее заблуждение по той простой причине, что оттягивал время, прежде чем сообщить ей нечто важное.

Неуверенно, надеясь, что он ее разубедит, она спросила:

– Но все это может подождать, верно?

– Нет.

– Почему нет?

– Я всегда знал, что настанет день, когда мне придется сказать тебе правду. Однако я полагал, что у меня будет больше времени, несколько лет, по крайней мере. Я думал, ты просто выйдешь в свет и будешь развлекаться с подругами, не помышляя о браке. Ты так усердно занималась обучением, и я хотел, чтобы наградой тебе были развлечения и свобода.

– Какой может быть риск в развлечениях? Они же просто…

– Нет, риск есть и заключается он в том, что, несмотря на мои заверения, что тебе пока еще рано думать о замужестве, какой-нибудь молодой человек может запросто вскружить тебе голову на одном из многочисленных балов. Это поставило бы меня в затруднительное положение, поскольку твой брак слишком важен, чтобы без толку прозябать здесь.

– Здесь? Но ты ведь любишь Англию! Ты растил меня англичанкой. Я всю свою жизнь провела здесь, так где же еще мне выходить замуж? – Она осеклась и охнула: – Не в Лубинии же?

С его стороны возражений не последовало, и это потрясло ее настолько, что она не преминула напомнить:"

"– Когда я спрашивала тебя о нашей родине, ты уверял, что это отсталая страна с чуть ли не средневековыми обычаями и что нам повезло сбежать оттуда. Ты учил меня никогда никому не рассказывать, откуда мы родом, а говорить, что мы приехали из Австрии, например, так как люди будут смотреть на нас свысока, если узнают, что мы лубинийцы.