Когда правит страсть

Ты знал, что детей поменяли местами.

Кристоф пожал плечами:

– Я не исключал возможности, что ты окажешься дочерью Хельги. Я просто не имел права оглашать государственную тайну, хранившуюся все эти годы: тайну о том, что похитили не того ребенка. Твои черные волосы – черные, как смоль, – вот, что заставляло меня сомневаться в твоем рассказе. Хельга говорила, что у ее девочки волосы были золотистые, как и у принцессы, что позволило ей поменять детей местами до возвращения короля.

Алана задумчиво свела брови:

– Насколько я помню, у меня всегда были черные волосы.

– Все еще цепляешься за надежду, что принадлежишь к королевскому роду? – хмыкнул Кристоф.

Алана рассмеялась:

– Я никогда не мечтала об этом, и ты это знаешь. Я просто удивилась, что Паппи ни разу не упомянул о том, что в детстве я была светловолосой.

– Возможно, он говорил, просто ты была слишком маленькой, – сказал Кристоф, пожав плечами. – Или же он не счел это важным, как когда-то мой отец.

– У тебя были волосы другого цвета?

– Я был почти взрослым мужчиной, когда услышал разговор матери и тетки, вспоминавших о первых годах жизни своих детей. Мать поддразнила меня, признавшись, что называла меня ангелом-альбиносом, пока мне не исполнилось три года и мои волосы не сделались золотистыми.

Алана бросила на него укоризненный взгляд:

– И после этого ты все равно настаиваешь, что цвет моих волос… Ладно, хватит об этом. Мне кажется довольно странным вот что.

– Уже вернул, – мрачно произнес Кристоф. – Она похоронена на территории дворца, рядом с матерью.

У Аланы перехватило дыхание при воспоминании о фальшивых похоронах, которые описывал Паппи, и о ярости короля.

– Она умерла, когда ей было всего семь лет, верно?

– Да. Это походило на несчастный случай. Но Фредерик считает иначе и винит себя за то, что слишком часто ее навещал. Он ведь никуда не мог поехать один, его всегда сопровождала гвардия. И, естественно, это привлекало к нему внимание.