Книга Балтиморов

— Куда мы едем? — спросила она.

— Увидишь."

"Я выехал на шоссе и повернул на Майами. Смеркалось. Вокруг сияли огнями прибрежные дома. По радио передавали популярные песни. Я почувствовал запах ее духов в салоне машины. Словно десять лет назад, когда мы с ней мотались по всей стране с ее первыми записями и уговаривали разные радиостанции пустить их в эфир. А потом, словно сама судьба играла с нашими сердцами, радио в машине заиграло первую песню Александры, имевшую успех. Я увидел, что по ее щекам текут слезы.

— Помнишь, как мы первый раз услышали эту песню по радио? — спросила она.

— Да.

— Это все ты, Маркус, все благодаря тебе. Это ты заставил меня бороться за мечту.

— Все благодаря тебе самой. И никому больше.

— Ты же знаешь, что это неправда.

Она плакала. Я не знал, что делать. Положил руку ей на колено. Она схватила ее и крепко сжала.

До Коконат-Гроув мы добрались молча. Я свернул на жилые улицы, она не сказала ни слова. Наконец мы оказались перед дядиным домом. Я остановился на обочине и выключил мотор.

— Мы где? — спросила Александра.

— В этом доме закончилась история Гольдманов-из-Балтимора.

— Кто здесь жил, Маркус?

— Дядя Сол. Здесь он прожил последние пять лет жизни.

— Когда… когда он умер?

— В прошлом ноябре. Скоро будет четыре месяца.

— Господи, Маркус. Почему ты мне раньше не сказал?

— Не хотелось об этом говорить.

Мы вышли из машины и уселись перед домом. Мне было хорошо.

— А что твой дядя делал во Флориде? — спросила Александра.

— Он сбежал из Балтимора.

На тихую улицу опустилась ночь. Темнота располагала к откровенности. Я не видел глаз Александры, но знал, что она на меня смотрит.

— Мне уже восемь лет тебя не хватает, Маркус.

— Мне тебя тоже…

— Мне просто хотелось счастья.

— Ты несчастлива с Кевином?

— Мне хотелось быть с ним такой же счастливой, как с тобой.

— А мы с тобой…

— Нет, Маркус. Ты мне причинил слишком много боли. Ты меня бросил…

— Я ушел, потому что ты сказала мне не все, что знала, Александра…

Она согнутой рукой вытерла глаза.

— Хватит, Маркус. Прекрати вести себя так, словно все случилось по моей вине. Что бы изменилось, если бы я тебе сказала? Думаешь, они бы сейчас были живы? Ты поймешь когда-нибудь, что не смог бы спасти своих кузенов?

Она разрыдалась:

— Мы должны были прожить жизнь вместе, Маркус.

— Теперь у тебя есть Кевин.

Она почувствовала в моем тоне осуждение.

— А что мне, по-твоему, было делать, Маркус? Ждать тебя всю жизнь? Я ждала, долго ждала.