Книга Балтиморов

Ты совершенно гениальный, с тобой я провела лучшие годы своей жизни и благодаря тебе стала тем, что я есть. Но ты все пережевываешь прошлое и никак не можешь понять то, что для меня было очевидно с самого начала.

— Что именно?

— Что лучшими были Гольдманы-из-Монклера.

Назавтра после разговора с Александрой я первым же рейсом вылетел в Нью-Йорк. Мне совершенно необходимо было поговорить с Патриком Невиллом.

К его дому я подошел утром. Он уже ушел на работу. Портье разрешил мне подождать, и я весь день просидел в холле на диване, отлучаясь, только чтобы перекусить и сходить в туалет.

— Давненько я тебя поджидаю."

"Мы с ним поднялись в квартиру, он приготовил кофе. Мы уселись на кухне. Чувствовал я себя странно — ведь я впервые пришел сюда после смерти тети Аниты.

— Я должен попросить у вас прощения, Патрик.

— За что?

— За ту сцену, что я вам устроил после похорон тети.

— Ба, я давно про нее забыл.

— Что же тогда случилось в тот вечер, когда она была у вас? И почему она была у вас?

— Она только что ушла от твоего дяди.

— Это я знаю.

— Но ты не знаешь, почему она ушла. В тот вечер она приехала ко мне просить помощи. Хотела, чтобы я помог Вуди и Солу.

— Вуди и Солу?

— За несколько месяцев до этого Вуди исключили из футбольной команды Мэдисона.

— Да, помню.

— По официальной версии, он порвал связки и не мог больше играть.

И вот десять лет спустя Патрик наконец рассказал мне, что произошло на День святого Валентина.

Тетя Анита отпросилась из госпиталя, чтобы приготовить для них с мужем вечер в честь Дня влюбленных.

Управляющий, ее добрый знакомый, отдав ей покупки, потребовал у нее рецепт, который не мог получить уже несколько месяцев.

— Какой рецепт? — спросила она.

— Рецепт на талацен, — ответил фармацевт. — Ваш сын осенью купил несколько упаковок. И сказал, что вы занесете рецепт.

— Мой сын? Гиллель?

— Да, Гиллель. Я согласился, потому что прекрасно знаю вас.