Книга Балтиморов

— Мама, Анита беременна…

— О, Сол, дорогой мой!

В 1980 году дядя Сол с дедушкой не разговаривали уже семь лет. С разницей в несколько месяцев родились мы, Гиллель и я."

"— Смотри, это твой племянник Маркус, — сказала бабушка, вынимая из сумки фотографию.

— Натан с Деборой на будущей неделе приедут к нам. Повидаем наконец малыша. Я так рад.

— Ты познакомишься с кузеном Маркусом, — сказала Анита Гиллелю, спавшему в коляске. — Теперь у тебя есть сын, Сол, пора прекращать эти истории с твоим отцом.

В 1984 году дядя Сол с дедушкой не разговаривали уже больше десяти лет.

— Гиллель, что ты ешь?

— Картошку фри, бабушка.

— Ты самый милый мальчик на свете.

— Как поживает папа? — спросил Сол.

— Неважно. Дела на фирме очень плохи. Отец в ужасе, говорит, они скоро разорятся.

В 1985 году дядя Сол с дедушкой не разговаривали уже двенадцать лет. Фирма «Гольдман и Ко» стояла на пороге краха. Мой отец разработал план спасения, который предполагал перепродажу фирмы. Чтобы уточнить план, ему нужна была помощь, и он поехал в Балтимор к старшему брату, который стал адвокатом и специализировался, в частности, на слияниях и поглощениях.

Спустя двадцать пять лет дядя Сол, гуляя со мной по Коконат-Гроув, рассказал, как однажды вечером, в мае 1985 года, они встретились втроем в красном кирпичном здании фирмы «Гольдман и Ко» в штате Нью-Йорк. Фабрика была пуста и погружена во тьму; светилось только окно кабинета дедушки, который рылся в бухгалтерских книгах. Мой отец открыл дверь и тихо сказал:

— Папа, я кое-кого привел нам в помощь.

Когда дедушка увидел в дверном проеме дядю Сола, он разрыдался, бросился к нему и крепко обнял. Следующие дни они провели в офисе компании за доработкой плана перекупки. Все это время дядя Сол не покидал штата Нью-Йорк: он курсировал между гостиницей и фирмой, но ни разу не пересек границу Нью-Джерси и не заехал в родительский дом.

Дядя Сол окончил свой рассказ, и мы в молчании вернулись домой. Дядя Сол вытащил из холодильника две бутылки воды, и мы выпили их на кухне у стойки.

— Маркус, — сказал он, — по-моему, мне будет лучше, если ты меня на время оставишь.

Я не сразу понял.

— Ты хочешь сказать, сейчас?

— Мне хочется, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк. Мне с тобой просто замечательно, не подумай чего. Но мне надо немного побыть одному.

— Ты на меня сердишься?

— Нет-нет, нисколько. Я просто хочу немножко побыть один.

— Я завтра уеду.

— Спасибо.