Кодекс Охотника #14

Его любопытная мордочка не могла пережить, что случилось что-то интересное, а он не в курсе."

"Оказалось, что никто ничего толком не знает, и мы как раз едем, чтобы узнать. Все, что есть по полученной информации, то это ЧП касается Красивой. И тут я стал нервничать… Надеюсь, с моей девочкой все хорошо… А еще там слаймы и мои кузнецы, которые, по докладам, как раз разобрали несколько рецептов, которые я спер, и теперь начинают ковать мечи.

В голове не укладывается, что там могло произойти, и от этого мне неприятно.

А вывод напрашивается сам собой. Мне катастрофически не хватает людей, а вот с улицы их не возьмешь. В принципе, легат может в этом помочь, но и тут не все так просто. Сколько же сил придется потратить на это, да и не занимался с ними толком никогда. Это был отдельный Орден в Ордене, который служил нам. Но служба была только на словах. К ним всегда относились с должным почетом и уважением, хотя братьев было не так уж и много.

Пока я все это обдумывал, прибежал Волк, и мы сели в “Буревестник” и полетели к горе.

Я пытался докричаться до слаймов или Красивой, но это у меня плохо выходило. А точнее, вообще, не получалось. Только от Волка я узнал, что там полностью пропала связь, но перед тем, как это случилось, они успели послать сигнал SОS.

Прибыв на место, мы обнаружили очень странную картину, которая меня прямо таки выбесила.

Вход в пещеру был замурован, и не простым способом, а желтым веществом, которое затвердело, и теперь было крепче стали. Шнырька мигом нырнул в тень, а затем показал нам, что происходит с той стороны.

— Твою мать… — выругался Волк. — Кажется, нужно подгонять “Буревестник” и проделывать новый проход.

Слой этой субстанции был не меньше четырех метров. Кто-то очень хорошо постарался.

— Не нужно… — сжав зубы, проговорил я. — Сам разберусь.

Шнырька Волку показал не полную картинку, а вот мне все, что сам успел увидеть, и я уже понимал, что там происходит.

С той стороны, кстати, наши бойцы уже продолбали немного этой субстанции, но больших успехов у них не было.

Подхожу к стене и прикасаюсь к ней, а затем начинаю изучать, что это и как с ним бороться. То, что это биологическое проявление, я уже сообразил, а вот как ее убрать, еще нет, но работаю над этим.