Кодекс Охотника #14

Все государства мира знали, а через них — и все Истребители, что если ты нашел Разлом с Драконом — извести о нем Китай и мгновенно станешь чрезвычайно обеспеченным человеком. И не будешь нуждаться ни в чем до конца жизни, еще и внукам останется.

Во-вторых, не со всеми Драконами удавалось договориться. Простого человека мудрая реликтовая ящерица даже не стала бы слушать, поэтому в переговорах участвовал сам друг-покровитель — Сущность Дракона, заключенная внутри человека. И вот тут были свои нюансы.

Было много нюансов, дело доходило даже до открытых противостояний. Именно так погиб его отец — он пытался договориться с могучим Теневым Драконом за еще одного своего сына. Но погиб, когда тот посчитал их слабаками. В тот Разлом до сих пор не рискнул зайти даже он, обладатель могучего огненного Бальтазара.

Ну, и в третьих, в этом перечне, но первым по распространенности — Сущность просто убивала своего будущего носителя, признавая того слабым.

Да и Дракон Погибели, Барадур, что выбрал своим человеком его двенадцатого сына, убил первых одиннадцать. Мерзкая и зловредная тварь. Прямо сейчас он все еще находился во Вместилище его сына, но не подавал абсолютно никаких признаков жизни, как будто он уснул… или боялся даже пошевелиться.

И это было очень странно. У Императора было еще сорок восемь сыновей, из них — всего три совершеннолетних. И ни одного известного Разлома с Драконом. Ну, кроме того, Теневого, но Император пока не готов туда идти.

Даже если в ближайшие годы какой-нибудь Дракон найдется, просто по теории вероятности, он не сможет обрести себе человека. Ведь Император-Дракон специально ждал, когда у него будет пятнадцать совершеннолетних сыновей, при том, что старшему было уже за тридцать.

Он попытался использовать Бальтазара для переговоров, но его дракон отказался это делать, заявив, что это «бесполезно». А еще он сказал, что опасность предоставляет молодой барон Галактионов. Опасность большую, чем вся российская императорская семья.

Это были очень странные слова, которые Дракон, по своей дурной привычке, не стал объяснять.