Князь из будущего. Ч. 2

Они ушли, провожаемые возмущенным взглядом Людмилы, которая нечасто могла вот так спокойно пообедать с мужем, сыном и годовалой будущей герцогиней баварской, которая тоже с любопытством смотрела на происходящее, измазанная по уши в овсяную кашу. Княгиня крайне редко позволяла себе проявлять эмоции, а уж при посторонних — и вовсе никогда, поэтому епископ безнаказанно тащил князя по коридору. Ему не терпелось вывалить на государя свое новое знание.

— Ну, говори, почему ты мне нормально поесть не дал? — спокойно спросил князь, с аппетитом поедая бутерброд с олениной.

— Вот! — торжественно развернул свиток Григорий.

— Твою мать! — восхитился Само, который понял все в один момент. — Так просто?

— Бесплатно не отдам! — сразу расставил все точки над «i» Григорий. — Хочу, чтобы деньги от продажи на церковь шли.

— Законное требование, — в задумчивости ответил ему князь. — Договорились. Откроем мануфактуру, а часть прибыли на твой приход пойдет. Тебе еще все равно храм расписать надо, колокола отлить, облачение шить…

— Вся прибыль пусть на веки вечные в епархию идет! — поставил условие епископ.

— Ничего вечного не бывает, — поморщился князь. — Да эту штуковину повторить раз плюнуть. Она же чуть сложнее топора.

— Тогда долю выпиши моему приходу в новой мануфактуре, — упрямо сжал зубы епископ. — Я знаю, ты найдешь, как с этой жатки денег заработать. А мне еще церкви строить. А на какие, простите, шиши?

— Договорились, — немного неожиданно, но дальше князь торговаться не стал.

 — Найдем толкового мастера, дадим ему десятую часть, а остальное пополам. По рукам?

— По рукам! — торжественно сказал епископ.

— Так я пойду поем, твое преосвященство? — прозрачно намекнул князь. — А то жена расстроится.

— Да-да, конечно! — засобирался епископ. — Княгиня наша просто ангельской кротости женщина, но даже ангелов господних искушать не стоит. Ведь гнев их порой бывает страшен. Пойду я, княже. И помни, половина прибыли моя!

Обед в тот день так и не задался.

Князь думал о своем, не обращая внимания на жену, которая пыталась поделиться с ним семейными новостями — княжич лоб расшиб, у княжны зуб режется. Но Самослав смотрел куда-то вдаль, механически пережевывая пищу, не чувствуя ее вкуса. Людмила, обиженно поджав губы, увела детей. Она поняла, что от мужа сегодня нет никакого проку. Его мысли были далеко отсюда.

— Боярина Люта позовите! — вышел из прострации князь.