Князь из будущего. Ч. 2

— Слушай, отец, — негромко сказал Добрята, обгрызая холодное мясо с бараньей лопатки. — А ты здоров врать, оказывается. А когда про госпожу Эрденэ начал рассказывать, то даже я чуть не поверил. Я потом жупану Арату расскажу, как он свою вторую жену отсюда связанной увозил. Он живот со смеху надорвет. Я слышал, что твоя дочь окружена почетом в мораванских землях. Она же дочь хана!"

"— Да, я знаю, — махнул рукой польщенный Онур. К разговору с тудуном он готовился не один месяц, понимая, что он неизбежен, и долго шлифовал каждое слово, каждую интонацию, и каждый жест.

 — Моей дочери повезло с мужем. И я скоро в девятый раз дедом стану. Великое Небо забирает моих детей, но взамен дарит много здоровых внуков. Надо принести богатые жертвы за эту милость. А насчет вранья ты не прав. Не вранье это. Вранье — дело постыдное, оно нужно тому, кто преследует этим обманом свою выгоду. А разве я сделал плохо, когда сберег столько жизней своих родичей? Значит, не вранье это, а военная хитрость.

— Это тебе князь сказал, — понимающе кивнул Добрята.

— Ну, князь, — не стал отрицать очевидное Онур. — Умного человека грех не послушать, может, сам умнее станешь. Кстати, я тебе не советую больше так себя с тудуном вести. Знай свое место, мальчишка.

— Думаешь, он теперь заберет меня с собой? — спросил Добрята.

— Должен предложить, — пожал плечами Онур. — Думаю, захочет похвалиться кагану, что в его землях такой лучник есть. Пойдешь с ним?

— Позовет, пойду, — кивнул Добрята.

 — Чего тут сидеть, вшей кормить.

— Думаешь, там вшей меньше? — удивленно спросил Онур. — Да сам великий каган от них только шелковой одеждой и спасается. А гнид ему рабыни вычесывают, я сам видел. Маслом оливы волосы густо смазывают, а потом расчесывают частым гребнем.

— Не люблю я их, — поморщился Добрята. — Да и князь грязнуль сильно не одобряет. Говорит, что если человек сам грязный, то и в делах у него грязь.

— Ишь, ты! — удивленно покачал головой Онур. — Попробовать помыться, что ли? Может, и правда, меньше кусать будут.

Спасу от них нет, всё чешусь и чешусь.

Они говорили еще долго, пока рассвет не тронул зарей край неба. Добрята задремал, прикрывшись старой кошмой. Задремал и Онур, который сегодня прошел на волосок от лютой смерти. Он вспоминал молодого словенского хана и его глаза, которые прожигали словно насквозь. Он вспоминал и его слова, сказанные тогда:

— Ты не предаешь свой народ, почтенный Онур.