Князь из будущего. Ч. 2

— Так ты, говорят, башку кагану отрезал? — поинтересовался герцог, когда первый кубок сгинул без следа в его бездонной глотке.

— Отрезал, — подтвердил Само. — В горшок с медом положил и в Константинополь пошлю. Пусть император порадуется.

— Отомстил, значит, за мою тещу, — благожелательно посмотрел на него Гарибальд. — Доброе дело сделал, мы жертвы богам за твое здоровье принесли.

— А что случилось с твоей тещей? — от удивления князь даже перестал есть. — Не мстил я за нее. Да и не слышал о ней никогда. Прости, Гайла!

— Ты не слышал о герцогине фриульской Ромильде? — выпучил глаза Гарибальд.

— Да имя вроде знакомое, — попытался вспомнить Самослав. — Мне Гразульф, герцог Фриульский, что-то такое начинал рассказывать, да не закончил, заснул мордой в еде. Ее убили, кажется.

— Ты не знаешь эту историю? — с восторгом заревел Гарибальд, а герцогиня вздохнула с видом мученика. Видно, она все это слышала раз сто. — Наливай, и я тебе сейчас ее расскажу!

— Рассказывай! — откинулся на спинку кресла князь, по жилам которого потекло приятное тепло.

— Пятнадцать лет назад Фриуль осадили авары. Баян второй пришел, брат того, кому ты голову отрезал. Герцог Гизульф, этот дурень, вышел в поле и сложил свою головушку, а Ромильда, значит, заперлась в крепости. Ну, и дети с ней — Тассо, Какко, Гримоальд, Радоальд, Аппа и Гайла моя. Сидит она значит в осаде, сидит… Хорутане на стены лезут, а она им на головы кипяток льет. В общем, всем весело.

— Что за обычай? — спросил Самослав.

— Ну, когда у германцев вождь в бою погибает, — пояснил герцог, — то его вдова младшей женой победителя становится. Он те земли себе забирает, а люди из нового рода под его руку идут. И все остаются довольными, кроме вдовы. У нее, как раз, все самое веселое только начинается.

— И каган согласился? — удивился князь.

— Согласился, конечно, — кивнул Гарибальд. — Только когда он ночь с ней провел, то передумал и воинам ее отдал. Говорят, с ней человек сто позабавилось.

— А почему он ее в жены не взял? — спросил Само.

— А ты сам-то как думаешь? — герцог опасливо скосил глаза на ненаглядную женушку, которая сидела рядом и крушила крепкими зубами кабанью кость. — Оказался недостоин ее неописуемой красоты, конечно.