Княжий венец

- Ишь, гладкая какая!

- У нас принято так... Тебе не нравится? – она инстинктивно сжимает ноги, проклиная настой из молодого грецкого ореха.

- Нравится, лапушка моя. Не знал просто, что так бывает. А теперь трогать хочу безостановочно.

Палец уверенно раздвинул плотно сомкнутые лепестки, лаская и растирая влагу. Заставив девушку сладко и гортанно застонать. Да он же сейчас обезумеет окончательно от ее стонов! Хотя сам себе обещал быть терпеливым. Не должен его голод отвратить ее от постельных утех.

- Не была еще с мужчиной? – решил все-таки спросить.

- Нет, - вскидывает она глаза и стыдливо закусывает губу, - ты у меня первым будешь."

"Радость глупая и бешеная вспыхивает за грудиной. Никто до него этого тела не касался. Никому ласк своих не дарила! А ведь не связывался он обычно с девственницами – маета одна. Ничего не умеют, лишь трясутся от страха. А здесь распирает от гордости и благодарности, что сберегла себя для него.

- И первым, и последним, сладкая.

Нажимает в сокровенном месте так, что она вскрикивает от удовольствия, впиваясь ногтями в широкие плечи. Бесстыдные пальцы оглаживают, трогают, постукивают так невыносимо-сладко, что бедра инстинктивно начинают двигаться им навстречу. А порочные губы продолжают терзать попеременно то ее рот, то грудь. Заставляя стонать, метаться, бормотать что-то невнятное, умоляя не останавливать сладкую пытку.

Когда мужской палец осторожно проникает в нее, Тамирис инстинктивно пытается отодвинуться.

- Тихо, сладкая, не бойся. Подготовить тебя нужно. Чтоб не навредить.

- Разве ты можешь? - удивленно шепчет она.

- Увы – могу. Маленькая ты у меня и узкая. Хочу, чтоб тебе хорошо было. Хорошо же? – пальцы прокручивают между подушечек комочек клитора, срывая с губ гортанное:

- Да-а-а…

- Вот и славно. Покричи для меня, птичка моя!

И она кричит, стонет и мечется не в силах справиться с лавиной ощущений, что обрушили на нее опытные пальцы и губы.