Княжий венец

Странная парочка, где явно верховодил мужчина. Остановились и с интересом принялись рассматривать противников.

- Значит это ты решила помешать моим планам? – надтреснутым голосом спросил мужчина. Тихо вроде произнес, а слышно, будто рядом стоит. И говорит по иному, с акцентом и мягкими согласными.

- Зря ты пришел в эти земли, незнакомец. И зря решил поднимать мертвых. Ты же знаешь – надолго их не удержать. Скоро на тебя бросятся.

- Ишь, какая умная. Ты много знаешь, хоть и молода. Скажи уж заодно и имя свое.

Перед смертью. Я – Аконит.

Еще не хватало врагу, тем более Темному – имя свое говорить!

- Не торопи мою смерть. Не ты над ней властен, - усмехнулась девушка, - Я – Мири. Объясни уж тогда – зачем? На что ты рассчитывал? Рано или поздно тебя загнали бы обратно в болота.

- Ошибаешься. Накоплю войско мертвое и пройду смертельным вихрем по землям.

- Зачем тебе здешние земли без людей?

- Незачем, ты права. Убью лишь всех непокорных, кто под мою руку не встанет.

И на трон миргородский сяду.

- Тебе никто не позволит. Ни дружина, ни двор со знатью, - усмехнулась валорка. Глупый простолюдин, что захотел власти. Думает – берега там медовые.

- Еще как позволит! Наследница у меня есть.

- Кто?

- Вот, она – сестра князя. Родная.

Девка с кислым лицом ухмыляясь, выступила вперед.

- Ну здравствуй, братик! Здравствуй князь Миргородский. Соскучился?

Глава 33.

Вздрогнуло рядом крупное мужское тело. Сжались крепкие челюсти, да так, что желваки заходили на скулах.

Впервые ужас в нем с яростью боролись. Ярость оттого, что все же подтвердились опасения – сестрица-Чаянка в злом деле замешана. Еще после первых разговоров с валоркой забрезжила мысль, хоть и гнал он ее. А уж когда Тами про кровь высокую заговорила… Теперь стало понятно, чем ее сманил чародей – властью. Возможностью вернуться ей, изгнаннице, к привычной роскоши и отомстить. Не смирила ее доля чернавки-работницы на Болотах. Пожалел ведь столько лет назад, когда сюда сослал. А она все это время пути отомстить искала. Да только ужас, что обуял князя – сильнее ярости на сестру. Вмиг боязно стало голову повернуть и увидеть в фиалковых глазах разочарование. И боль от обмана. Может даже и ненависть. Полоснет наотмашь, похуже удара кистенем в висок.

- Никто ты мне, чернавка, - процедил князь. Самолично же изгнал за душегубство, лишив имени и родства.

Девка хихикнула. Зло, надрывно.