Князь для Белоснежки

С отрывом в год подоспели отец с Белоснежкой подарив ему зеленоглазое чудо — Маришу, то есть Марину Сергеевну, разумеется. А не так давно, на дне ее рождения, а ей уже девять, объявили, что все-таки попытались заполучить мальчишку и месяцев через семь порадуют клан очередным ребенком.

Дима хмыкнул, над ним в универе уже все ржут. Ни у кого нет столько братьев и сестер.

Глянул на танцпол. Девчонки зажигают. С ними Дан. Держится весьма близко к Даше. Но судя по всему, та не против. Все ее жесты говорят о том, что друг ей нравится.

Эстафету продолжили Маша Харпер и графиня Татьяна, почти одновременно подарив миру сразу троих детей. Воронцовым Бог послал близнецов — Алёну и Анастасию, а Харперам сына — Пашку, как его звала мама или Пол, как его звал папа. Ну и последними в гонку включились его будущие тесть и теща — их последнему ребенку Аришке всего пять. Это дает надежду, что Оксана Сергеевна пока что слишком занята ею и не будет строга к самому Диме, когда он начнет ухаживать за Викой.

Уже скоро. Подарок ждет.

Хитрый такой подарочек, который позволит видеться чаще, если вдруг с первого раза не получится добиться ее благосклонности. Чего он серьезно опасался. Ну нет у него опыта признания в любви. Не было данного чувства ни к одной из девушек, с кем встречался. Их было не так много. За исключением того периода в жизни, когда у них с Даном вдруг снесло крышу от богатого выбора. Оба тогда словно с ума сошли на короткое время, меняя девчонок чуть ли не раз в неделю. Хорошо хоть отец быстро вправил мозги, причем обоим.

Бросил взгляд на ту единственную, которой хочется признаться и дрожь пробивает от страха. Вдруг пошлет в дальние дали? Поймал взгляд. Что в нем? Тоска? Почему? Откуда?

Князь Дмитрий

Виктория Одинцова

Даниил Одинцов

Дарья Морозова-Ланская

Эпилог 2/2

Она любила его с детства. Сначала как брата. Но потом все изменилось. Ей было лет 12 или 13, когда поняла, что втрескалась. Увы, на нее внимания не обращали. Именно в тот период у Дани и Димки вышел спор, кто соблазнит больше девушек.

Оба как с цепи сорвались. Она знала о споре, потому что брат ни о чем другом говорить не мог.

Злилась. Нет, это не ревность! Просто тошнило от их глупости. Два придурка. Ладно хоть длилось сие помешательство недолго. Впоследствии, слава Богу, ничего подобного не повторялось. У обоих пару раз менялись подружки, но не как тогда.

Однако в ее памяти прочно засели воспоминания о том количестве, что они перебрали, о своих слезах в подушку, о боли где-то в груди.