Княгиня Евдокия 5 (СИ)

Это она узнала от его двоюродной сестренки. В семье Алексашку похвалили за организацию кирпичного дела, которому она его научила, но с тех пор он ничем не отличился, вот и…"

"Евдокия решила не обращать внимание на его брюзжание и сосредоточилась на царевиче. Иван Иваныч явно был впечатлен ее новым домом, но не всё принимал. Те же окна ему казались неоправданным расточительством и слабой стороной в защите. Однако вежливость соблюдал.

Пользуясь случаем, спросил про дела бумажной мануфактуры и справляется ли Степан с руководством.

Всё же производство бумаги увеличивалось год от года, а вместе с этим ширились отделы разнообразной бумажной продукции, особенно упаковочный.

Евдокия ответила подробно, понимая, что царевич не успевает просматривать те отчёты, что она ему передаёт. Отец его учит править государством, а личные предприятия остались детскими шалостями. Хотя эта шалость вывела Евдокию в один ряд с богатейшими боярами. Только она все доходы вложила в слободку и заставляла деда ходить пешком, а они тратили серебро на наряды жёнкам и покупку разного рода транспорта с лошадьми, остальное спрятав в сундуки.

— Дунь, ты говорила, что тебе привезли записки Афанасия Никитина и там описан путь в страну Чудес.

— Всё так, — обрадовалась Евдокия интересу царевича и степенно кивнула.

Записки Афанасия она изрядно отредактировала и дополнила от своего имени, якобы опираясь на его же сведения и данные редких торговых гостей из Персии. Царю она сразу призналась, что доработает записи Никитина, исходя из своих знаний.

Иван Васильевич не сомневался, что ей известно больше о мире, чем простому купцу, поскольку она вместе с его сыном читала летописи о древних торговых путях и странах, и велел передать ему записки вместе с собственным докладом.

— Отцу будешь показывать?

— Конечно.

— Для меня сделай список*. (*переписать, сделать копию)

— Я могу заказать печать… ограниченное количество.

— Нет, список! — настоял царевич. — Пока никто не должен знать о записках купца.

— Хорошо, — кивнула Евдокия, при этом с недоумением косясь на слушаюсь их разговор Никитку с Алексашкой.

Она была уверена, что они забросают вопросами Иван Иваныча, о каких записках идет речь и обязательно проболтаются дома.

Понятия о секретности сейчас своеобразное: у сынов нет тайн от отца и тем более на исповеди. Но вряд ли царевич расслабился и ляпнул не подумав. Впрочем, речь шла именно о записках Афанасия, а о дополнениях и составляемой ею карте — ни слова.