Ключи судьбы

Здесь были Чудислав, морованин Драгош, Рудовит, Стеги. Рядом со Стеги стоял Семирад – получив весть о событиях в Плеснеске, он оставил войско и прискакал в город только этой ночью, еще даже не прилег. Лицо его осунулось и выражало утомление, а еще недоверие. Уже пришли Бегляна и Виданка, Семирад выслушал рассказ о последних мгновениях жизни своего князя, о его последних словах. «На третий день отворите могилу мою…» Но кроме изумления в усталых глазах его читалась озабоченность, некое смутное ожидание. Поглядывая на Стеги, Чудислава и других ближних Етоновых бояр, Семирад словно бы хотел поделиться некой мыслью, напомнить кое о чем, им тоже известном, но пока не решался.

Когда Святослав с дружиной приблизился к толпе, ему навстречу вышла женщина средних лет, в простой некрашеной одежде. Та самая, что выскочила на вымостку, едва не под его клинок, когда Етон упал с разрубленным бедром.

– Пора, княже, – поклонившись, Виданка показала на небо, где уже виднелись первые проблески зари. – Час настает. Заря утренняя, красная девица, берет золотые ключи свои, новый день отворяет.

– Веди. – Святослав невозмутимо кивнул вперед.

В этом деле он готов был без споров признать главенство лесной женки, достойной вожатой на путях между явью и Навью. Так они и тронулись в путь: впереди, будто серая тень ночи, будто волчица, скользила Виданка, за ней, как белый всадник зари, ехал шагом Святослав, позади – его люди. Многосотенная толпа плеснецкой чади катилась по сторонам. Среди всадников за спиной Святослава выделялась белыми одеждами и белым убрусом на голове Величана.

Вот и Етонова могила – дощатая крышка над ямой, среди бугорков копаной земли. Под ногами толпы хрустели черепки разбитых на страве кринок, попадались высохшие бараньи кости и объедки с поминального пира.

Виданка остановилась в трех шагах и повернулась лицом к восходу.

– Мати моя, заря утренняя! – позвала она, протянув руки к небесам.

Заря ответила – роса, тот ключ, коим отпирает она ворота нового дня, уже блестела на истоптанной траве.