Ключи судьбы

 – Смердит Навь, заведено так! Терпи, сынок, – она не удержалась и провела рукой по всклокоченным волосам Рыся. – Чуток осталось. Завтра все у тебя будет – дом богатый, платье цветное греческое, настилальники шелковые, чаши серебряные… жена-красавица…

– Как у Сигурда… – пробормотал Рысь, глядя перед собой.

– Я на заре их приведу. Долго ждать не заставлю.

Виданка пошла прочь. Место для могилы они по необходимости выбрали вблизи города, до своей избушки ей было идти далеко, и эти дни она жила на дворе у бабы Бегляны.

Но до возвращения туда ей требовалось хорошенько вымыться хотя бы в реке, промыть волосы корнем гвоздики-маточницы, чтобы отбить дух земли и мертвяцкую вонь.

Рысь пустым взглядом смотрел ей вслед. В душе его честолюбивая жажда будущих благ боролась с жутью от сознания, что ради всего этого он по доброй воле влез в шкуру мертвеца…

* * *Народ начал собираться на жальник еще в темноте. Поднимались до зари, а иные и вовсе не ложились, боясь пропустить невиданное дело. Бледные с недосыпа лица выражали тревогу и возбуждение.

Открыть могилу! Везде это считается оскорблением умершего, и когда же такое бывало, чтобы об этом умерший просил сам! Все ожидали неведомо чего, но, не говоря об этом вслух, не то боялись, не то надеялись увидеть мертвого ожившим…

На белой заре приехал из детинца новый князь Святослав с обоими боярами и гридями. У князя вид был невозмутимый и уверенный, у Олега Предславича – встревоженный и отчасти растерянный, у Люта – мрачный и решительный.

Он тоже допускал, что старый муховор надеется ожить, и готов был отправить его на тот свет еще раз уже своими силами. В левой руке он держал оружие не так уверенно, как в правой, но с этим делом справился бы. Болва ему намекнул – встать покойнику будет не на что, члены переломаны, а то и хуже того. Но Лют не удивился бы, найди Етон себе в Нави новые костяные ноги.

Между ними двоими, позади Святослава, сидела на своей кобыле Величана. Она была бледна, как полотно ее «печальной сряды», но крепилась.

Что бы ни ожидало живых за отворенной дверью мертвого дома – лучше увидеть это вместе со всеми, чем сидеть в своем углу в мучительной неизвестности.

Что там будет, она старалась не думать. Было ясно, чего все ждут. И если Етон и впрямь намерен ожить… то своей жены молодой он больше не получит. Она сама упадет мертвой на край могильной ямы."

"Возле святилища уже ждали люди – и мудрая чадь плеснецкая, и простая. Дальше идти словно бы не решались.