Ключ от вечности

А еще она заметила, что тот самый предмет, который гипнотизер бросил на пол, чтобы создать отвлекающую вспышку, точнее, маленький бумажный пакетик, он достал из правого кармана. И при этом случайно выронил еще один такой же пакетик, который упал рядом с Надеждиным стулом.

«Явно этот человек в цирке работал! – подумала Надежда. – Знает, что главное в ремесле иллюзиониста – вовремя отвлечь внимание публики каким-нибудь светошумовым эффектом! Одно слово – настоящий профессионал!»

Сутулый испуганно оглядел комнату, сел на свободный стул и достал пачку сигарет.

Надежда решила, что настал самый подходящий момент для того, чтобы освободиться. Сутулый не смотрел на нее, он поверил, что обе женщины погружены в гипнотический транс, и не ждал от них никакого подвоха. Неторопливо закурив, он пускал к потолку кольца сизого табачного дыма.

«Ну вот, еще и пассивное курение! – возмущенно подумала Надежда. – Нет, это я не буду терпеть!»

Она выждала момент, когда сутулый отвернулся в другую сторону, подняла с пола пакетик, который уронил гипнотизер, и бросила его в угол.

Сутулый выронил сигарету и уставился в угол, видимо, ожидая, что там сейчас снова появится его таинственный повелитель или уж, на худой конец, черный кот.

Надежда, не теряя времени, вскочила, схватила стул, на котором сидела, и со всего маху опустила его на голову сутулого. Тот охнул и упал без чувств.

Надежда подхватила веревки, которыми незадолго до того была связана Ирина Муравьева, и связала сутулого по рукам и ногам. Связала она его качественно – настоящими морскими узлами. Этому ее научил старый приятель и сослуживец Валя Голубев, который служил когда-то на военном корабле и обожал рассказывать морские байки, когда они в обеденный перерыв пили чай, загородившись от начальства списанным осциллографом.

Убедившись, что сутулый тип надежно связан, Надежда повернулась к Ирине.

"Первым побуждением Надежды было оставить Муравьеву как есть, а самой сбежать отсюда, пока не вернулся разочарованный и злой гипнотизер. Но затем Надежда устыдилась этой мысли. Она уже не раз выручала Муравьеву из беды, а всякий человек невольно начинает испытывать симпатию к тому, кому он помог.

К тому же эту историю необходимо было довести до конца.