Клятва рыцаря

Кормак старался не смотреть на Балфура и Молди, которые едва сдерживали смех. Лицо и платье маленькой Элспет были, как и прежде, чем-то перепачканы, но рука, протянутая ему, сияла необычайной чистотой. Кормак покорно взял эту маленькую ручку и поцеловал. Затем, еще раз поблагодарив Мюрреев, вскочил в седло и быстро умчался, готовый продолжать борьбу за справедливость.

Балфур приподнял загрустившую дочку и поцеловал ее в щеку.

— Он крепкий парень, и у него все будет хорошо.

— Да, Но, по-моему, пройдет немало времени, прежде чем он сможет восстановить свое доброе имя.

Глава 1

Шотландия. Десять лет спустя

— Мой отец поймает вас. Да и мои дяди, и мои кузены, и все мужчины моего клана будут преследовать вас, как стая разъяренных волков. Они разорвут вас на мелкие кусочки. А я плюну на ваше поганое тело, прежде чем уйти и оставить вас на съедение воронью.

Сэр Кормак Армстронг резко остановился перед тяжелой дверью в покои сэра Колина Макрея и весь напрягся, но не от услышанной злобной угрозы возмездия, донесшейся из комнаты, а от того, каким голосом она была произнесена.

Этот глубокий, чуть хриплый голос, немного низковатый для женщины, пробудил в нем воспоминания о событиях десятилетней давности, которые, как ему казалось, были им давно забыты.

Его охватило сомнение. Каким образом девушка из семьи Мюрреев могла оказаться в замке сэра Колина? Однако Кормак не имел никаких дел с Мюрреями после того, как они благосклонно оказали ему помощь. Правда, он послал им в подарок прекрасную лошадь и сообщил о том, что смыл пятно позора со своего имени.

Но сейчас он никак не мог понять, как маленькая девочка, когда-то спасшая его, оказалась без заботы и защиты вдали от Донкойла. Возможно, память подвела его и он ошибся? Иначе что она делает в замке сэра Колина?

— Ну, по крайней мере один из твоих жалких кузенов никогда больше не будет досаждать мне, — медленно произнес сэр Колин. — Этот белокурый юнец, пытавшийся защитить тебя, сейчас уже стал кормом для воронья.

— Нет, Пейтон не погиб!

В ее словах прозвучала такая глубокая боль, но в то же время и такая пылкая надежда, что Кормак почти физически ощутил это.

Он пробормотал проклятия. За столько лет память о прошлом притупилась, но имя Пейтон показалось ему знакомым. Это имя и голос — голос, принадлежавший маленькой девочке с тщательно вымытой рукой, протянутой ему для поцелуя, — наконец вывели Кормака из оцепенения. Он пока не знал, как поступит дальше, но решил по крайней мере выяснить, что там происходит.