Клятва рыцаря

— Ты очень красивый, — прошептала она, протягивая руку и проводя пальцами по его груди и животу.

— Нет, это ты настоящая красавица, — произнес он дрогнувшим голосом.

Глядя па Элспет сверху вниз, Кормак удивлялся, почему он до сих пор не кинулся на нее. Ее талия была такой тонкой, что он мог бы почти обхватить ее ладонями, а бедра выглядели удивительно округлыми и женственными, несмотря на ее хрупкое сложение. Длинные красивые ноги сходились в том местечке, которое особенно привлекает мужчин, а гладкая нежная кожа светилась белизной.

Он медленно опустился на Элспет, почувствовав, как она затрепетала, когда соприкоснулись их тела, и его охватило такое острое наслаждение, что он едва не излил свое семя.

— О, милый, — задыхаясь прошептала Элспет, — как хорошо!

— И я испытываю наслаждение, которое невозможно выразить словами.

Его рука скользнула между ее бедер, и после нескольких прикосновений длинных пальцев сознание Элспет затуманилось.

— Кормак, — сказала она низким, хрипловатым голосом, — я очень хочу тебя.

— Да, мой ангел, я тоже безумно хочу тебя, — пробормотал он, уткнувшись в ее грудь.

— Так чего же ты ждешь? — Элспет чувствовала, как внутри ее все напряглось от его интимной ласки.

— Надо, чтобы ты была готова. Ведь у тебя это в первый раз.

— Боже, — прошептала она, дрожа от возбуждения. — Какая еще готовность должна быть?

Затем внезапно по ее телу прокатилась волна наслаждения, и Элспет неистово обхватила Кормака, то прижимаясь к его руке, то отстраняясь. Она уже ничего не соображала, задыхаясь от страсти, когда почувствовала, что он приподнял ее дрожащие ноги и обвил ими свою талию. Элспет пыталась вновь обрести ясность мысли и сосредоточиться на том, что сейчас должно произойти.

— Теперь ты готова, милая, — сказал он и, сжав зубы, погрузился в нее, безжалостно прокладывая путь сквозь ее девственность.

Он услышал, как она вскрикнула от боли, и почувствовал, как ее тело слегка отстранилось от него. Кормак посмотрел на Элспет и нахмурился, увидев, что она немного побледнела, а на глазах ее заблестели слезы.