Классная дама (СИ)

Софья рассказала, что в этот коридор заходить воспрещается, но воспитанницы все равно заглядывают из любопытства — одного раза всем хватает, а отец Павел если и видит, то беззлобно журит и может наложить покаяние, но почти никогда так не делает. Он считает, что нельзя наказывать людей за то, что они приходят в храм, даже если это противоречит правилам академии, и это одна из причин, почему его не любят ни классные дамы, ни Мориц.

— То есть Алмазовой главное — не попасться на глаза кому-то из классных дам и учителей?

— И одноклассниц, — кивнула Софья.

— А ты змея, — ухмыльнулась я, — но мне нравится.

Софья умела постоять и за себя, и за других. Но к выпуску академия ее доломала, это жуткие жернова, технология отработана.

Я остановилась на площадке, где в стене были выбиты несколько квадратов один в другом, и в самом маленьком — изящный голубой изразец.

— Вот она, — скучающим голосом объявила Софья, — ширинка. Нет, я не знаю, почему она так называется. Но это она.

— Красиво, — согласилась я, всматриваясь в узор. Что тут должно быть? Или кто? Нам кто-то назначил встречу? Шаги я услышу и всегда успею удрать. Но если кто-то умудрится подкрасться незаметно, что тогда? — А это что? Так и было?

Прямо под квадратами, затертый, но свежий — я провела пальцем, и на нем остался след — был отчетливо виден знак. Не то крест, не то какая-то руна.

Глава восемнадцатая

— Нет. Здесь никогда не было никаких знаков.

Софья была растеряна, и я тоже. Я кивнула, стерла с пальца золу… или что это? Нет, погодите, и я, презрев негодующий вопль Софьи, мазнула все еще грязным пальцем по манжете. Такой же след остался на одежде Алмазовой — след от золы, не от земли.

Это она нарисовала, но, черт, зачем? Баловалась? В храме? Дочь архиепископа? Почти невозможно, но все же — почти.

Здесь ничего не должно быть, и я это прекрасно знала.