Классная дама (СИ)

Пансионерки не бывают на воздухе, никто не занимается их развитием как личности… — Перегнула палку, бывает, пора прикусить язык. — Простите, поручик, это все стоит высказать явно не вам.

— Нет, отчего же… — Ягодин выглядел не столько растерянным, сколько потерянным, а мне он вовсе не показался нежным цветочком — так реагировать на мои резкие откровения, даже если они пришлись не по адресу. — Я сообщу его сиятельству… В том, что вы говорите… Хотя… Простите, Софья Ильинична, я откланяюсь. Вас отвезут обратно в академию, экипаж в полном вашем распоряжении.

"

"И он ушел. Не обернувшись, пропал в арке, как в пасти дракона. Я что-то сказала не так, не тем тоном или он попал под чары Софьи? Настолько, что сбежал, как только сумел?

Меня привезли не в тюрьму. Двухэтажное светлое здание на берегу застывшей сейчас реки, и я поежилась от порывов ветра, хотя магия Ягодина влияла на меня до сих пор — мне было тепло. Возница подошел ближе, удостоверился, что я адекватно воспринимаю реальность, покашлял, указал рукой на парадную дверь, которую передо мной уже услужливо распахнули.

Это правда, меня ждут и, похоже, не с палачом, не то чтобы это что-то сильно меняло для меня в общем и целом. Дверь комнаты нужно запирать и подпирать чем потяжелее, и хорошо, что сейчас зима, а в самой академии прохладно — я могу не опасаться подброшенной в постель ядовитой змеи.

Змей и без того вокруг меня предостаточно.

Я зашла, меня тотчас пригласили пройти на второй этаж, и пока я поднималась, чувствовала странное сердцебиение.

Связывать его с волнением я не торопилась, я не опасалась Ветлицкого, не настолько, чтобы мне плохело и кидало в жар. Козочка моя, нет, просто нет. Ты молода, у тебя играют гормоны… неважно, что это, но не время. Я обещала тебе его сиятельство, да, я помню, у меня, несмотря на возраст, прекрасная память, но давай, пожалуйста, не сейчас. И я не имела в виду Ветлицкого, князей много, не застревай на одном варианте, обойди весь базар.

С таким же успехом я могла яйцами забивать гвозди.

Юная неглупая, как я уже могла не единожды убедиться, головка растеряла все свое лучшее, почувствовав первую, черт бы ее побрал, любовь, и я не представляла, как с этим бороться. Хуже всего — это была еще и моя голова. И мое тело.

Я вошла в кабинет — смахивающий на крысу секретарь открыл мне дверь и отскочил в сторону — и заставила себя небрежно кивнуть. Ветлицкий сидел за столом, что-то писал, с одной стороны, он меня ждал, с другой — не выказывал нетерпения.