Хроники Заводной Птицы

посетила то место всего один раз, и после этого приступы прекратились. Мы хотели расспросить саму М. о подробностях ее исцеления и о той таинственной женщине, но она, как и следовало ожидать, отказалась встречаться с нами. По словам одного информированного источника, эта «организация» обычно избегает контактов с людьми из шоу-бизнеса, предпочитая иметь дело с более закрытыми кланами политиков и финансистов, поэтому получить какую-то дополнительную информацию через наши связи в мире искусств пока не удалось…

14. Коротышка заждался

«Так просто вы от меня не отделаетесь»

Человек – не остров в океане

Девятый час… Становится уже совсем темно, когда я тихонько отворяю калитку на заднем дворе и ступаю на дорожку.

Калитка такая узкая и низкая, что протиснуться в нее удается с большим трудом. Высотой она не больше метра, и ее так умело замаскировали в самом углу забора, что ни на взгляд, ни на ощупь не найдешь. Дорожка выступает из темноты в холодном белом свете ртутной лампы на фонаре во дворе дома Мэй Касахары.

Быстро закрыв за собой калитку, я торопливо шагаю по дорожке. В выстроившихся вдоль нее домах, за оградами, мелькают силуэты людей, сидящих в гостиных и столовых за ужином или перед телевизором, по которому крутят какие-то сериалы. Из кухонных окон и вытяжек плывут запахи еды. Паренек, приглушив звук, разучивает на электрогитаре какой-то быстрый пассаж. На втором этаже маленькая девочка сидит с серьезным видом у окна за столом и делает уроки. Где-то ссорятся муж с женой. Надрывается плачем ребенок.

У кого-то звонит телефон. Дорожка переполняется реальностью, как сосуд – стекающей в него водой. Переполняется звуками. Запахами, образами, призывами и отзвуками.

Чтобы заглушить шаги, я ношу свои любимые теннисные тапочки. Идти надо не очень быстро, но и не слишком медленно. Важно не привлекать к себе внимания без надобности, не расслабляться и не дать затянуть себя в заполнившую все вокруг «реальность». Я помню здесь все уголки, все преграды и препятствия. Даже в темноте могу пройти по дорожке, ни на что не наткнувшись.

Наконец подхожу к своему дому с тыла, останавливаюсь и, оглядевшись по сторонам, перемахиваю через невысокую стенку.

В темноте дом молчаливо горбится передо мной, как остов гигантской твари. Отперев черный ход на кухню, включаю свет и меняю воду в кошачьей миске. Извлекаю из буфета банку консервов, открываю. При этом звуке сразу, откуда ни возьмись, возникает Макрель. Трется головой о мою ногу и с аппетитом принимается за еду.