Хроники Заводной Птицы

Покончив с делом, мальчик вскарабкался на подоконник и залез обратно в свою теплую, хорошо знакомую комнату. Отряхнул подошвы над ведерком для мусора, чтобы не запачкать простыню, и забрался в кровать, собираясь уснуть, но тут заметил, что в ней уже кто-то лежит. Этот кто-то спал на его месте, накрывшись одеялом.

Рассердившись, мальчик сильно дернул за одеяло. «Эй! Ну-ка уходи отсюда! Это моя кровать!» – хотел крикнуть он, но голос куда-то пропал. В постели мальчик увидел самого себя. Он лежал на кровати и мирно посапывал носом во сне.

Мальчик замер как вкопанный, лишившись дара речи. «Если я уже сплю здесь, то где же спать другому я?» Мальчик впервые испугался по-настоящему. Страх был такой, что, казалось, пробирал до мозга костей. Мальчик хотел закричать. Как можно громче и пронзительнее, чтобы разбудить того себя, который спал, и вообще всех в доме. Но голоса не было. Как он ни напрягался, так и не смог издать ни звука. Тогда мальчик схватил себя спящего за плечо и стал трясти изо всех сил.

Но спящий не просыпался.

Делать нечего. Мальчик скинул с себя кофточку на пуговицах, бросил ее на пол, потом, напрягая силенки, отодвинул спящего двойника и втиснулся с краешку на узкую кровать. Ведь надо же отвоевать себе место! «Иначе, – подумал мальчик, – меня могут выпихнуть из моего мира». Лежать было неудобно – тесно, даже подушки не хватило, но все равно, стоило только лечь, как глаза тут же начали слипаться. Мысли путались, и через мгновение мальчик уже крепко спал."

"Когда на следующее утро мальчик проснулся, выяснилось, что он лежит один посредине кровати.

Подушка, как всегда, была у него под головой. Рядом никого. Он не спеша встал с постели и осмотрел комнату. На первый взгляд в ней ничего не изменилось. Стол – тот же, шкафы – те же, тот же торшер. Стрелки часов на стене показывали 6:20. Но мальчик знал: что-то здесь не так. Хотя с виду вроде ничего не изменилось, это было не то место, где он уснул прошлой ночью. Воздух, свет, звуки, запахи – все стало не таким, как раньше. Разница была едва уловима, другой бы и не заметил, но мальчик ее чувствовал. Он скинул одеяло и осмотрел себя. По очереди пошевелил пальцами. Все в порядке. С ногами тоже. Ничего не болит, не зудит, не чешется. Мальчик слез с кровати и пошел в туалет. Пописав, встал у умывальника, посмотрел в зеркало. Снял пижаму, взобрался на стул и оглядел свое незагорелое маленькое тело. Ничего необычного он не заметил.

И все же что-то было не так.