Хроники Заводной Птицы

Просто я физически не переношу вида грязной одежды.

– Так же как музыкант с идеальным слухом не выносит фальшивой игры?

– Вроде того.

– Неужели вы покупаете одежду всем, кто вокруг вертится?

– Да. Впрочем, таких людей не так много. А весь мир не оденешь, даже если не нравится, как он одет.

– Все имеет свои пределы, – проговорил я.

– Вот-вот, – согласилась она.

Наконец принесли салат, и мы принялись за еду. Дрессинга в салате действительно оказалось всего несколько капель.

– Еще вопросы есть? – спросила женщина.

– Еще хотелось бы знать, как вас зовут. Чтобы называть как-то.

Какое-то время она молча пережевывала редиску. Между бровей появилась глубокая складка, будто по ошибке она взяла в рот что-то ужасно горькое.

– Зачем тебе мое имя? Ты же писем мне писать не собираешься. Все эти имена – пустяки, не имеют значения.

– Но если надо будет позвать, когда вы ко мне спиной? Как же без имени?

Она положила вилку на тарелку и приложила салфетку к губам.

– Понятно. Я об этом совсем не думала. Ты прав: могут быть такие ситуации.

Она задумалась, а я, ничего не говоря, занялся салатом.

– Значит, нужно какое-нибудь имя, чтобы можно было меня сзади окликнуть?

– Ну, в общем, да.

– И не обязательно настоящее?

Я кивнул.

– Имя, имя… что бы придумать?

– Что-нибудь простое, легкое. Желательно конкретное, настоящее, такое, что можно руками потрогать, видеть глазами. Так легче запомнить.

– Что, например?

– Ну, я своего кота зову Макрель. Вернее, только вчера его так назвал.

– Макрель, – повторила она вслух, словно желая удостовериться, как звучит это слово.

– Мускатный Орех.

– Мускатный Орех?

– Вот, пришло вдруг в голову… Можешь так меня звать. Нет возражений?

– Нет, конечно. А как называть вашего сына?

– Корица.

– «Петрушка, шалфей, розмарин и тимьян»[54], – протянул я нараспев.

– Мускатный Орех Акасака и Корица Акасака… По-моему, неплохо?

Мускатный Орех Акасака и Корица Акасака… Мэй Касахара была бы в шоке, узнай она о том, с какими типами я познакомился.

– Знаете, год назад я познакомился с двумя девушками – Мальтой и Критой, по фамилии Кано, – сказал я. – И после этого со мной начались разные чудеса. Впрочем, сейчас их уже нет.

Мои слова на Мускатный Орех впечатления не произвели, она лишь едва заметно кивнула.