Хроники Заводной Птицы

Резкий звонок буквально подбросил меня на диване. Кому я понадобился в третьем часу ночи? Неужели Кумико? Нет, она ни за что не станет сюда звонить. Скорее Мэй Касахара. Увидела, как я ухожу из заброшенного дома, и решила позвонить. Или Крита Кано захотела объяснить, куда она пропала. Впрочем, это могла быть и та женщина из телефона. Может, хочет что-то мне передать. Правильно Мэй сказала: женщин вокруг меня многовато. Я обтер оказавшимся под рукой полотенцем выступивший на лице пот и медленно поднял трубку с рычага.

– Алло? – сказал я.

– Алло! – послышалось на другом конце провода. Голос был не Мэй Касахары. И не Криты Кано, и не той таинственной незнакомки. Это была Мальта Кано. – Алло! – проговорила она. – Господин Окада? Это Мальта Кано. Вы меня помните?

– Конечно-конечно. Очень хорошо помню, – отозвался я, пытаясь успокоить колотившееся в груди сердце. Как можно было ее не помнить!

– Извините, что звоню так поздно, но дело срочное. Вы, конечно, сердитесь, что я вас беспокою. Я знаю, и все же решила позвонить.

Я попросил ее не переживать, сказав, что все равно не сплю, и она меня нисколько не потревожила.

12. Что я обнаружил, когда брился

Что я обнаружил, когда проснулся

– Мне надо было срочно связаться с вами, поэтому я звоню так поздно, – продолжала Мальта Кано. Когда я ее слушал, у меня возникало впечатление, что она выбирает каждое слово, чтобы поставить его на свое место в строгом логическом порядке. – Я хотела кое-что у вас спросить, если вы не возражаете. Вы позволите?

Я присел на диван с трубкой в руке.

– Пожалуйста. Спрашивайте, что вам угодно.

– Окада-сан, вас эти два дня не было дома? Я несколько раз пробовала дозвониться, но вы не подходили.

– Да, меня не было… какое-то время. Захотелось, понимаете ли, побыть одному, успокоиться, подумать кое о чем. Много набралось о чем подумать.

– Да-да, Окада-сан. Я вас понимаю. Хорошо сменить место, когда хочешь что-то обдумать хорошенько. Однако, Окада-сан… конечно, я вмешиваюсь не в свое дело, но, похоже, вы были где-то очень-очень далеко.

– Ну, не сказать, чтобы уж очень далеко, – уклончиво ответил я и, переложив трубку из левой руки в правую, продолжил: – Как бы это выразиться? Просто место такое… изолированное, что ли. Нет, я не могу сейчас об этом распространяться. Тут такие дела… Я только что вернулся и очень устал. Мне сейчас не до объяснений.

– Конечно! У каждого свои обстоятельства. Вам не нужно сейчас ничего объяснять. Я по голосу чувствую, как вы устали.