Хроники Заводной Птицы

Правда!

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Это ты про бойфренда?

– Ага.

Кумико остановилась, сняла перчатки, спрятала их в карман пальто и взяла меня за руку. У нее была теплая и мягкая ладонь. Я сжал ее, и мне показалось, что облачко пара от дыхания Кумико побелело и стало меньше.

– Мы можем поехать к тебе? – спросила Кумико.

– Конечно, – сказал я, слегка удивившись. – Едем, конечно, хотя сразу скажу: похвастаться мне особо нечем.

Я жил тогда в Асагая, в однокомнатной квартирке с кухней, туалетом и душевой кабинкой размером с телефонную будку.

В тот день мы впервые стали по-настоящему близки. Впрочем, она сама захотела – я и сейчас в этом уверен. В каком-то смысле она меня соблазнила. Не хочу сказать, что она говорила или делала что-то… Но, лаская ее тело, мягкое и податливое, я сразу понял: Кумико хочет, чтобы это произошло.

Оказалось, что до меня у нее никого не было. Потом она долго молчала. Я пытался заговорить с ней, но без толку – никакой реакции. Кумико пошла в душ, оделась и снова села в полосу заливавшего комнату солнечного света. Я не знал, что сказать, сидел рядом и молчал. Солнце ползло по стене, и мы медленно перемещались по полу вслед за ним. Наступил вечер, Кумико сказала, что ей надо идти. Я проводил ее до дома.

– Ты правда ничего не хочешь мне сказать? – спросил я снова в электричке.

Кумико покачала головой и проговорила едва слышно:

– Не надо. Не думай об этом.

Больше на эту тему я с ней не заговаривал. «В конце концов, – подумал я, – Кумико сама решила, спать ей со мной или нет, и если даже есть что-то, о чем она не может мне сказать, со временем все как-нибудь само уладится».

Наши еженедельные свидания продолжались. Обычно мы шли ко мне и занимались любовью. Когда мы лежали рядом и я обнимал ее, Кумико понемногу рассказывала о себе – о том, что было в ее жизни, о своих мыслях и чувствах, – и я мало-помалу начал понимать, как она смотрит на мир, и сам объяснял, как я его воспринимаю.

"Нам было очень хорошо вместе, жили мы дружно. Хотя временами я не мог избавиться от ощущения, что в душе у Кумико есть уголок, куда ход мне закрыт.