Хроники Заводной Птицы

Правда, время придется потратить, но зато все будет с гарантией, не переживай. Торопиться некуда. Тут кругом степь без конца, без края, и времени у нас сколько угодно. К тому же я хотел бы кое-что тебе рассказать. Итак, что касается снятия шкур: у монголов обязательно имеется свой специалист по этому делу. Профессионал, мастер. Можно даже сказать, настоящий виртуоз. То, что он делает, – уже искусство. Глазом не успеешь моргнуть, как все готово. В один миг! Можно даже подумать, что существо, с которого живьем снимают кожу, даже не успевает ничего почувствовать.

Впрочем… – он опять извлек из нагрудного кармана портсигар и, держа в руке, забарабанил по нему пальцами, – это, конечно, не так. На самом деле тот, кого обдирают заживо, испытывает жуткую боль. Просто невообразимую боль. Но смерть все не приходит и не приходит… В конце концов она наступает от огромной потери крови, но как долго все это тянется!

Он щелкнул пальцами. Монгольский офицер, прилетевший вместе с ним, выступил вперед и достал из кармана шинели нож в ножнах – такой же, что был у солдата, грозившего перерезать мне горло.

Он вытащил его из ножен и поднял над головой. Стальное лезвие тускло блеснуло молочным отливом в лучах утреннего солнца.

– Вот этот человек как раз из таких умельцев, – объявил русский. – Ну-ка, посмотри получше на его нож. Это специальное изделие, как раз, чтобы снимать шкуру. Замечательная вещица! Лезвие тонкое и острое, как бритва. Какая техника у этих мастеров! Ведь они тысячи лет свежуют животных.

А с человека им кожу содрать – все равно что персик почистить. Аккуратно, красиво, без единого разрыва! Я не очень быстро говорю?

Ямамото молчал.

– Делается это постепенно, – продолжал русский офицер. – Чтобы содрать кожу чисто, без разрывов, самое главное – не спешить. Если по ходу дела вдруг пожелаешь что-нибудь сказать, не стесняйся. Мы сразу все это остановим. И не надо будет умирать. Он уже не раз проделывал такие операции, и до конца ни один человек не выдержал – у всех язык развязывался.

Так что имей это в виду. Чем раньше мы это прекратим, тем лучше для нас обоих.

Держа нож, похожий на медведя офицер взглянул на Ямамото и ухмыльнулся. Я помню эту ухмылку до сих пор. Вижу ее во сне. Ее нельзя забыть. Монгол приступил к делу. Солдаты навалились на руки и колени Ямамото, и офицер, орудуя ножом, усердно стал сдирать с него кожу. Он и вправду расправлялся с ним, как с персиком.