Моя любой ценой

Алый цвет отступает, и снова фокусируюсь на остальных, кто наблюдает все это.

— Я же говорил, все обойдется, — ухмыляюсь, видя обалдевшее лицо Дамира.

— Ты ведь знал? — тихо спрашивает он. Делает ко мне шаг, и я уже знаю, что будет дальше.

— Это имеет значение? Дело сделано. Мишени на ее спине больше нет, и мы можем закончить сделку.

В голове слегка звенит — Басманов все же съездил разок удачно, так что первый бросок Дамира пропускаю. Парни тут же реагирую, но я останавливаю их жестом. Не дело это, других вмешивать.

"— Ты, мать твою, охерел?! Ты сделал из нее наживку! Я, блядь, доверился тебе! — ревет Дамир. Замахивается и выписывает ответочку. Кажется, что-то хрустит. Или это только кажется? В итоге танцуем друг с другом, отвешивая по очереди друг другу. Замечаю, что девчонка его совсем того — бледная, еще и дышит странновато. А мне такое без надобности. Не для того затевалось все.

— Остынь! — рявкаю на придурка, переставая скалиться.

Дамир застывает. Оборачивается.

И наконец, блядь, делает то, что давно пора — переключает внимание на нее. А мне надо разгрести то, что осталось после Басманова и как следует переговорить с Лихачевым.

А уж после… После я смогу, наконец, приехать к Злата и теперь уже совершенно точно рассказать, что же с ее братом.

56. Злата

Феликс постоянно пропадает на работе, как он говорит, по делам. А еще мне кажется, он что-то недоговаривает.

Однако когда он приезжает домой побитый, я напрочь забываю про все свои решения.

— Боже, что случилось? На тебя напали?

— Тише, красота, — усмехается он. — Ну, кто на меня может напасть?

— Шутишь? Или забыл, как уже пытались?

— Да все ж в порядке, царапины просто, — отмахивается Багров.

— Ты себя в зеркале видел? Или ты… Ты не расскажешь мне правды, да? Как и все это время?

Он вздыхает.

— Расскажу. Теперь да. Только давай не так громко — башка трещит. А еще поесть бы… — он многозначительно поглядывает в сторону кухни.

— Голодный, значит? Хорошо. Будет тебе поесть. Но сначала — обработаем все!

Он на удивление слушается и даже сам аптечку приносит. И пока я обрабатываю ссадины и мажу мазью синяки, терпеливо ждет, и понемногу все ближе притягивает к себе.

— Феликс! Я сейчас криво пластырь наклею! — возмущаюсь.