Хозяйка проклятого острова

Первыми, искрясь и потрескивая, лопнули лампочки. Вторым – монитор. Затем – ваза и чашка, забытые на столе…

Воздух наполнили перепуганные крики людей. Прикрывая лица, они ринулись вон из палаты. Кто-то толкнул Бориса. Но Суховской лишь отмахнулся, не отреагировав на болезненный вскрик, и бросился к дочери.

Под ногами хрустело стекло. Но все внимание мужчины было приковано к телу, которое медленно поднималось над кроватью. Одеяло сползло с “Дианы”, обнажив похудевшую фигурку, прикрытую лишь больничной рубашкой.

Сияние становилось все ярче и ярче. Оно шло от кожи “Дианы”, заключив девушку в сияющий кокон, и в этом коконе ее фигура становилась все меньше.

Не сразу, но Суховской сообразил: его дочь исчезает! А он даже не успел выяснить, правду ли сказала Тамара!

Не отдавая себе отчета, он рванул к дочери. Хотел схватить, но обжегся о лучи странного света.

Неведомая сила отбросила его прочь от девушки в самый угол палаты.

Секундная вспышка.

Удар по глазам.

И полная темнота.

Только спустя время Суховской сообразил, что рядом с ним суетятся люди. Кто-то бинтовал ему обожженные руки.

– Господин Суховской, вы меня слышите? – словно сквозь вату долетел чей-то встревоженный голос. – Вы знаете, что здесь произошло? Где ваша дочь?

– Моя дочь? – он мотнул головой.

Кто-то склонился над ним. Борис не увидел – просто почувствовал.

– Посмотрите сюда, – сказал уже другой голос. – Вы меня видите?

– А должен? – мрачно хмыкнул мужчина.

– Так, позвольте, я кое-что уточню.

Борис не сопротивлялся, когда чьи-то пальцы оттянули ему веко. В темноте заметалось размытое, едва заметное белесое пятно.

– А теперь? – спросил тот самый навязчивый голос.

– Ничего! Пятно какое-то. Где моя дочь? Что вы с ней сделали?

– Боюсь, тот же вопрос мы пришли задать вам, Борис Семенович.

– И что это значит? – он весь подобрался.

– Ваша дочь исчезла.

– Что? Как это исчезла?

Позабыв про боль, он тяжело поднялся. Ничего не видя в окружающей тьме, просто шагнул в сторону голоса.

– Сядьте, пожалуйста, – кто-то попытался его удержать.

– Р-руки! – рыкнул Суховской.