Хозяйка магической лавки

Марель воодушевленно потискала ленты чепчика и пропищала:

– Влюблена!

Сара строго на всех взглянула и напомнила:

– Тот давний этап!

Я обвела взглядом решительно всех,и остановившись на Лилит, сообщила:

– Это детское увлечение в прошлом.

Совершенную правду говорю, между прочим!

Да же? Да!

А то что сердечко остаточно ёкает, когда Кристиан пристально смотрит своим холодным серым взглядом, так это от того, что он менталист. Ну и любому станет не по себе когда на него долго пялятся! А кузен именно этим как правило и занимается, да-да.

"– Кристиан, расскажи о своем повышении, – попросила я, надеясь, что если тема съедет на прекрасную персону Криса, то выяснение отношений кончится.

И в целом не ошиблась.

Еще примерно минут пятнадцать заняло увлекательное повествование о том, что мой сводный родственник теперь не мелкий начальник в департаменте, а средний. Под ним целый отдел хoдит! Проверяют всяких чиновников на служебное рвение, а обладателей патентов на подлинность.

Вообще, конечно, я совершенно зря иронизирую, даже внутренне.

Потому что из всего нашего поколения именно Кристиан самый эрудированный, самый упертый и самый чётко осoзнающий, что именно он хочет от жизни. И поэтапно добивается своих целей, кcтати!

Его упорство в отношении меня тоже о многом говорит. Осталось теперь как-то донести, что он меня от жизни может и хочет, а вот я его – не очень.

В общем визит родни закончился неплохо. После чаепития мы перешли в торговый зал. Лилит восторженно пискнула и унеслась к стойке с уходовой косметикой. Она, как и я, очень это дело любила. В итоге пришлось подарить несколько баночек, притом незаметно пихнуть локтем Сарочку, которая зловеще летала вокруг и шелестела страницами, воодушевленно бормоча:

– Не мешай, Адель! Так… бородавки, бородавки… где же они? Бородавочники, боровянки, боровы… боровы?! На кой черт мне тут укрощение боровов?.

– Книжуля, любовь моя, может, не надо? – взмолился домовой, который, видимо,тоже осознал, что капризный гримуар решил наградить подарки для қузины гадостным проклятием.

– Надо, мой хороший, надо, мой пушистый! – не сдавалась магическая книжка.