Мой большой... Босс

Живот, такой крепкий, что в него хоть кувалдой бей — не пошатнется. Живот воина, сильного мужчины. Дорожка темных волос по нему — вниз, за ремень джинсов…

Сглатываю и поспешно возвращаюсь к лицу.

Наверняка, я выгляжу на редкость нелепо с красными щеками и сбившимися в колтун волосами… По сравнению с ним, я — словно странное идиотское существо рядом с… Тяжеловесным и знающим себе цену монгольским ханом.

— Красивая такая, русалочка, — хрипит мой Босс, — хочу тебя. Ты же видишь, да?

Эти слова — нечто совершенно ненужное сейчас.

Давно понятно.

Еще с момента первого поцелуя у двери.

Но, судя по всему, Темирхану надо соблюсти формальности. Зачем-то.

Мне все равно. Я не думаю.

Он называет меня красивой.

Он.

Самый красивый мужчина, которого я когда либо встречала, называет меня красивой.

Кто я такая, чтоб спорить?

Киваю.

— Я не остановлюсь, русалка… — продолжает Темирхан, — ты понимаешь?

Опять киваю. Хватит говорить, поцелуй меня уже!

Ужасно хочется опять испытать то ощущение сладкого восторга, перемешанного с ужасом, которое дарит его поцелуй.

"Темирхан смотрит на меня пару секунд, словно давая мне время одуматься, и это так же эфемерно, как и его слова. Потому что он никуда не отпустит, а я никуда не уйду.

Мы оба это понимаем.

Темирхан кивает, прищуривается и… рвет пряжку ремня на джинсах. Это получается у него настолько… Горячо, что меня мгновенно обдает жаром, а губы сохнут мучительно и болезненно.

Он прямо сейчас… Разденется, да? Прямо сейчас?

Но мой Босс, расстегнув ремень, молча скользит ко мне, упирается здоровенными ручищами в диван возле моей головы и опять целует.

Я мгновенно дурею и уже не думаю про то, когда он штаны снимет, сейчас или позже. Это все настолько неважно, главное, чтоб не останавливался! Чтоб просто не останавливался!

И Темирхан явно слышит мои немые мольбы. Потому что больше остановок нет.

Ни, когда с меня исчезает черное платье, ни, когда под давлением властных рук скользят вниз трусики…

Я в этот момент уже вообще не в себе, потому что Темирхан не просто раздевает.

Когда понимаю, куда двигаются его губы, простреливает невероятный стыд, я стараюсь сомкнуть ноги, не пустить, но, конечно, это все пустое.