Мой большой... Босс

Пара месяцев бессмысленного существования это прекрасно показали.

Целую, нежно, как только способен. Она стонет тихо и так сладко, что голова, и без того дурная, летящая, совершенно отключается.

Юбка… Хорошо, что на ней юбка. Вверх ее! Тонкое белье. Мокрая. Ах ты, русалка ты моя развратная…

Когда, интересно, промокла? Как увидела? В лифте? Сейчас? Неважно.

Трогаю аккуратно, нежно. И она напрягает бедра, стонет, трется о меня, о мои пальцы, сильнее, агрессивнее, выпрашивает ласки.

Я знаю, что надо аккуратно.

И теперь… Ей может быть больно.

Но я не могу уже сдерживаться. Слишком сладко стонет, слишком сильно подается навстречу моим пальцам. Слишком мокрая.

Привстаю, расстегиваю брюки, провожу вверх-вниз влажными от ее соков пальцами по члену.

Она не видит. Она в глаза мне смотрит. Только в глаза.

И я тоже — только в глаза.

Зрачки расширяются, когда вхожу. И стонет, непроизвольно выгнувшись. Но не жмурится, смотрит, смотрит… Гипноз какой-то, невероятное ощущение!

Меня всего поглощает! Омут, в который нечистая сила, сладкие русалки, зазывают беспечных путников, обещая райское наслаждение…

Я — уже на дне.

Русалка, ты думаешь, это я тебя беру?

Нет!

Это ты! Ты меня взяла! Утащила! Навсегда присвоила!

Я тонуть буду, захлебываться в тебе, русалка. Я от сладости твоей задохнусь. С улыбкой на губах, благодаря за то, что позволила.

Нас волнами омутными несет друг к другу. Принесло и впаяло так сильно, что теперь ни за что не расцепить.

Люблю тебя, русалка. Люблю.

Она смотрит, что-то шепчет, настолько тихо, что по губам угадываю слова.

Наверно, угадываю, потому что смысл их — слишком сладкий, слишком нужный для меня. Это не может быть правдой. Это чересчур хорошо для правды…

Мне легко в ней скользить, сладко так, словно и не любовью занимаюсь, а в волнах плыву. Словно мы так созданы друг для друга. Именно сейчас это осознается. В наш, по-настоящему, первый раз.

Она маленькая такая, такая тесная, такая правильная, словно для меня росла, взрослела, пришла тогда, на двор тети Мани.

Настолько идеальным еще никогда секс не воспринимался."

"Целую бесконечно распухшие губы, трусь щетиной о нежную кожу, остановиться не могу, хочу ее, каждый сантиметр ее хочу, чтоб знал, что он — мой теперь. Моя она теперь.

Русалка неожиданно широко распахивает ресницы, впивается в меня безумным взглядом, проводит ногтями по спине.