Мой большой... Босс

Она так плакала сейчас! Как вам не стыдно! Если вы, Темирхан Анварович, не уймете вашего брата, я в полицию пойду и напишу заявление о сексуальном домогательстве! Майя пойдет, вернее! И напишет, понятно вам?

— Непонятно, — наконец, отмирает Темирхан, всем корпусом поворачиваясь к брату. Это выглядит реально страшно, такое обманчиво спокойное движение бешеного зверя, — но Тимур мне сейчас все объяснит. Да, Тимур?

— Э… Тем… — Тимур, ощутимо спав с лица, тем не менее не двигается назад, хотя я бы на его месте… Да черт, я бы уже в обмороке валялась давно! И без того, непонятно, как держусь!

И не знаю, просто не понимаю, что делать сейчас!

— Мышка… Она все неправильно поняла, Тем, ты чего? — начинает говорить Тимур, но Вика опять его перебивает:

— Все я правильно поняла! Что тут не понять? Вы ее утром на руках в квартиру Темирхана Анваровича несли! Кстати, ваш брат в курсе, чем вы занимаетесь у него в квартире в его отсутствие?

— Очевидно, что брат не в курсе… — обманчиво спокойно отвечает Темирхан, не отрывая взгляда от Тимура, — но мне же сейчас и это пояснят, да? В подробностях…

Бешеное утро, как возмездие за кайф

Вокруг меня испуганные лица.

Но конкретно сейчас мне такое нифига не нравится.

Потому что испуг на лице русалочки больно бьет по нервам и скручивает мышцы желанием ничего не выяснять, а просто обнять ее, поднять и утащить куда-нибудь в безопасное место, и там долго и со вкусом стирать это выражение с нежного личика.

Испуг на неоднократно за текущие сутки битой роже братишки дико напрягает. Если боится… значит, есть чего? Значит… Эта мелкая белобрысая мышь правду сказала? И Тимурка позволил себе разглядывать и трогать мою женщину? Это тоже больно, учитывая, что он никогда себе ничего подобного не позволял, вообще никогда за моей спиной.

Из всех нас, только боевая мышь нихрена не боится.

Загораживает мелким тщедушным тельцем мою русалочку, зубки оскалила, как самка, своего детеныша у норки защищающая.

И это было бы смешно, в другой ситуации.

А сейчас тоже больно.