Хозяйка княжеского дома

Кого она собиралась атаковать уже не понять, коты перехватывают тварь и одновременно кошачьим воем наполняется дворец.

Я смотрю на того, кого наивно посчитал другом.

Как наместник, он обязан сидеть по правую сторону от пустого кресла, предназначенного мне, но он в нарушение всех правил занял моё место.

Я с полным правом произношу:

– Михаэль Дайв, я обвиняю тебя в предательстве.

Глава 51

Вручив мне конверт и адрес, Даниэль исчез.

Не бросил, не оставил выгребать самостоятельно, но на этом плюсы заканчиваются.

Третий день я живу в каморке при святилище, и мне очень не нравится ощущение, что я словно выключена из жизни. Я сижу в надёжной скорлупе, здесь тихо и пусто, нехитрым бытом заправляет крепкий старик с белыми как снег волосами. На первый взгляд он немного странный одиночка, глубоко религиозный и отрешённый от мира безобидный аскет, но первое впечатление оказалось ошибочным. Волосы у мужчины ни разу не снежно-седые, они тёмные – я заметила отросшие корни, которые на следующий день были тщательно прокрашены.

– Говорят, князь вернулся, – буркнул жрец за завтраком на второй день.

Вытянуть подробностей мне не удалось, и я решилась на вылазку.

Раз Даниэль вернулся, значит некроманту не до меня. В смысле, если под руку подвернуть, прихлопнет, но специально искать меня не будет.

Прикрывшись широкополой шляпой я вышла в тихий тупичок, скрывающий захудалое никому не нужное святилище, прошла всего лишь одну извилистую улочку, сонную и безлюдную, будто вымершую, и вдруг попала на широкий гомонящий проспект, окунулась в привычную толчею мегаполиса, позволила потоку людей утащить себя не знаю куда, и вскоре вышла к торговым рядам, где между скобяной и гончарными лавками купила у лоточницы вкуснейшую горячую лепёшку с рубленым мясом, а заодно выслушала от добродушной торговки все-все новости.

Князь вернулся, слава Гевее! Долгих лет его светлости!

Князь вернулся один, без княгини-отцеубийцы.

Князь устроил чинушам жаркую трёпку и с балкона дворца пообещал тщательно расследовать всю несправедливость, случившуюся за время его болезни.