Хозяйка кондитерской \

Привычно строгое, с поджатыми губами лицо разгладилось, озаряя женщину радостной улыбкой: – Госпожа Айвори! Наконец-то вы вернулись! Теперь-то точно дело пойдёт быстрее, а то нас всех на четыре бригады, ох, как не хватает!

– Кого «нас»? Какие четыре бригады?

– Неужели вы думали, что мы бросим вас в беде? Напрасно! Наши все собрались, помогают, Кэлиона опять умчалась в страховую, чтобы поторопить их с выплатами по страховке, а потом собиралась на склад оборудования за компенсацией, Мэттью обещал после занятий присоединиться, Мария-Софи командует вместе с Вилмой во флигеле, девочки где-то внутри согласовывают уточнения по отделке.

Всё ещё ничего не понимая в происходящем, я подошла к Томасу, выбравшемуся вслед за мной из кареты и теперь изо всех сил старающегося сдержать улыбку.

– Это твоих рук дело? Я же просила, господин главный инквизитор!

Аккуратно подхватив меня под локоток, он подвёл меня к госпоже Финкерс, незабыв поприветствовать посудомойку: – Дорогая госпожа Айвори, когда мы с вами обсуждали планы на будущее, речь шла о том, вы категорически были против, чтобы я полностью оплатил ремонт кондитерской и флигеля.

– Господин Кеннет! Мне прекрасно известно, в какую сумму выйдет всё это удовольствие! Сколько я вам должна?

Томас быстро свёл вместе большой и указательный палец на расстояние в один сантиметр, а потом быстро дунул в образовавшееся пространство, разжав кулак: – Ничего.

– Допустим. Я даже закрою глаза и не буду допытываться, каким образом ты оказался в курсе этой авантюры. Но думаю, ты ответишь, что имела в виду госпожа Финкерс насчёт страховой и компенсации от поставщиков оборудования?

Томас притянул меня к себе, а затем мурлыкнул на ухо: – Если меня будут ждать инициированные тобой пытки, то больше не скажу ни слова! Когда ещё главному инквизитору Рортана выпадет возможность узнать, насколько они могут быть изощрёнными в исполнении любимой женщины? Может, потом в работе смогу использовать.

Я почувствовала, как краска заливает моё лицо до самых корней волос. – Что ты творишь, на нас же смотрят!

– Уже нет, – ехидно улыбнулся Томас, целуя за ухом.