Хотите быть герцогиней?

«Интересно, – подумала она, – насколько это серьезно? Сколько боли раны причиняют ему даже теперь?»

Слишком большой предмет для размышлений. Он не поместится в ее мозгу. Но ее тревога проникла прямо в сердце, заставив его сжаться. Эмма улыбнулась:

– Может, продолжим, малыш?

Взгляд, который он ей адресовал в ответ, мог бы разбить вдребезги мраморную статую.

Еще через несколько минут тренировки Эмма улучшила свои навыки. Теперь она могла защищать свою половину поля вполне достойно.

– Как насчет «драгоценный»? – предложила она.

– Нет.

– Ангел?

– О боже, нет!

– Пирожок?

Вместо ответа герцог с такой силой ударил по волану, что он отлетел к стене и ударился в портрет одного из предков, прямо в его напудренный парик.

Эмма зааплодировала.

– Отличный удар, мой драгоценный ангел и пирожок!

– Прекращаем игру, – отрезал герцог. – Немедленно.

Не обращая внимания на эту вспышку, Эмма пошла поднять волан. Ударила, едва сумев перебросить волан через сетку.

– Предупреждаю, я не отступлюсь.

– Предупреждаю, я гораздо упрямее вас.

– Я ушла из дому в шестнадцать лет.

– Осиротел в одиннадцать, – меланхолично заметил он.

– Я пришла в Лондон пешком, по снегу.

– Я вел полк в битве при Ватерлоо.

– Мне пришлось научиться жить самостоятельно. Умолять о работе. Стирать пальцы в кровь.

Эмма бросилась вперед, успев отбить волан, прежде чем он коснулся пола. От ее удара волан улетел высоко, едва не в потолок.

Он стоял и смотрел, как оперенная пробка планирует назад.

– Снаряд разорвался у меня под носом.

Эмма схватилась за бок, пытаясь восстановить дыхание.

– Очень хорошо. Вы выиграли.

Ей стало грустно и немного стыдно. Она была очень смелой, когда ушла из дому. Люди, которых она любила, отвернулись от нее.

Она подняла волан.

– Погодите-ка. – Герцог подлез под сетку и подошел к Эмме. – Так мы никогда не будем на равных.