Хотите быть герцогиней?

Но времени на дальнейшие препирательства не осталось – ему нужно было одеваться к балу.

Наверху Эш прыгал по спальне на одной ноге, натягивая сапог на другую. Размахивал руками, описывая круги за спиной, пытаясь отыскать рукава. Узел шейного платка напоминал вареную картофелину. Наконец он решил, что навертел на свою особу достаточно шерсти, шелка и всего остального, пусть и самым беспорядочным образом. Как безумный, сбежал по ступенькам, распахнул дверь бокового входа, чтобы выйти из дому, и тут…

Чертова кошка прошмыгнула между ног и исчезла в переулке за конюшнями.

Маленькая дрянь!

Эш пустился в погоню. Он не мог допустить, чтобы треклятое животное сбежало. Хоть кто-то или что-то должно остаться в доме, чтобы напоминать об Эмме, даже если все прочее полетит к чертям.

– Штанина! – позвал он, бросаясь за угол, а потом забирая влево. – Вернись, Штанина. Вернись! – Эш свистел, щелкал пальцами, увещевал, заглядывал в каждую щель, в каждую дыру. – Кис-кис!"

"Герцог пытался не думать, как все это может выглядеть со стороны.

Превосходно!

Когда в глухом переулке трое мужчин оттеснили Эшбери в угол, повалили на землю и набросили на голову мешок, он даже не особенно удивился. Эш не сомневался, что его отвезут в сумасшедший дом.

Но, к несчастью, он ошибался.

Жестоко ошибался.

Глава 31

Эш мерил шагами тюремную камеру, бормоча себе под нос слова, которые не произносил уже много лет.

– Дерьмо! Твою мать! Ублюдки! Чертовы мерзавцы!

Его пьяный сокамерник, сидя в углу, следил за каждым его движением остекленевшим взглядом.

– Придержи язык, эй!

– Пошел ты. – Эш пнул стену камеры. – Твою мать!

Это был крах.

Эш подошел к двери и заорал, обращаясь к стражникам:

– Эй, вы там! Выпустите меня немедленно! Я герцог Эшбери!

Тюремщики только засмеялись.

– Слышали, ребята? – сказал один. – У нас тут завелся герцог! Чудовище из Мейфэра, которое не один месяц пугает женщин и детей, оказывается, герцог. Ничего себе.

– Я не чудовище, – возмутился Эшбери. – Я… Это недоразумение! Я раздал целое состояние вдовам военных и осыпал конфетами сирот!

– Ни за что не поверю, – сказал второй стражник.

Первый согласился:

– Я так думаю, вранье это все. Газетам верить нельзя.