Хотите быть герцогиней?

А что ей еще оставалось делать? Она же не могла оставить дверь приоткрытой: не дай бог, увидит кто-нибудь, что она наедине с джентльменом.

– Ваша светлость, после закрытия посетители не допускаются.

– Я не посетитель, а заказчик. – Он не спеша обошел мастерскую и ткнул тростью в безголовый портновский манекен. – Мне нужен новый жилет.

– Это дамская мастерская. Мы не шьем одежду для джентльменов.

– Очень хорошо. Тогда я желаю заказать платье.

– Для кого?

– Да какая разница? – Он раздраженно махнул рукой.

Боже правый, чего добивается этот человек? Неужели ему мало вчерашнего издевательства? Быть не может, чтобы он явился забрать платье мисс Уортинг.

Какова бы ни была его цель, Эмма решила, что отплатит ему его же монетой. Сегодня герцог получит свою долю унижения.

Эмма вытащила ящик на середину мастерской – на этот ящик становились дамы, когда требовалось подколоть подол, – и указала герцогу:

– Тогда забирайтесь сюда.

Он смотрел на нее, явно не понимая.

– Если вам требуется платье…

– Платье требуется не мне.

– Если вашей подруге ростом с герцога требуется платье, то я должна снять мерки. Рукав, талия, подол. – Эмма вскинула бровь. – Грудь.

Поделом. Теперь он точно уберется отсюда.

Но уголок рта на здоровой половине лица Эшбери насмешливо изогнулся. Герцог поставил свою трость в угол и снял шляпу. За шляпой последовал плащ. Затем перчатки. И наконец сюртук. Глядя ей прямо в глаза, он шагнул на помост и развел в стороны руки ладонями вверх, как актер на сцене, ожидающий аплодисментов.

– Ну? – поторопил он Эмму. – Я жду.

Она отыскала свою портновскую ленту. Что ж, сама начала этот маленький фарс, так что отступать теперь нельзя.

– Откуда вы узнали, где находится наша мастерская? – подозрительно спросила она. – Вы меня выследили?

– Я герцог и, разумеется, не следил за вами, но я велел, чтобы за вами проследили. Это совершенно разные вещи.

Эмма покачала головой, разворачивая портновскую ленту.

– Только это тревожит меня не меньше.

– Тревожит? Вчера вы отвергли богатство на всю жизнь ради двух фунтов и трех шиллингов наличными, а потом убежали из моего дома так, будто там разгорелся пожар. Вам не приходило в голову, что моя слежка, возможно, была продиктована искренней заботой о вашем благополучии?

Она взглянула на него с сомнением.

– Я не сказал, что забочусь о вас: просто именно эта мысль должна была прийти вам в голову.