Хотите быть герцогиней?

 – Ведь это он хотел вызвать вас на дуэль еще в апреле! Вы могли бы поблагодарить меня за то, что я его отговорила. Убедила, что самым большим для вас наказанием будет оставить вам жизнь. Живите до конца своих дней скрюченным чудовищем… в одиночестве.

– Я, к счастью, не одинок, – возразил он. – Больше не одинок. Это-то и не дает вам покоя. Не так ли?

– Я вас не понимаю.

– Неужели? А мне все стало ясно. Вы чувствуете себя оскорбленной, но не из-за присутствия Эммы. Вы стыдитесь того, что весь лондонский свет увидел меня.

Аннабел открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. Эш не сомневался, что молчание не продлится долго, и обернулся к Эмме, чтобы увести ее из проклятого театра, однако не увидел ее. Должно быть, она незаметно выскользнула из ложи, пока он распекал Аннабел.

Тихо выругавшись, Эш бросился по коридору и вниз по лестнице. У входа Эммы тоже не было. Он выбежал на улицу, в ночь. В довершение ко всем бедам пошел дождь.

Он разыскал карету – нет, слуги не видели ее светлость. Он взбежал на ступени театрального подъезда в надежде, что сквозь дождь мелькнет ее красное платье.

Представление должно было вскоре закончиться. Как только публика хлынет на улицу, он лишится последней надежды разглядеть ее в толпе.

Вон там!

Там, в узеньком переулке… Неужели промельк красного? Он бросился догонять.

– Эмма! Эмма!

Эш успел сократить расстояние между ними наполовину, когда Эмма обернулась."

"– Остановитесь! – крикнула она. – Оставьте меня!

Он замедлил шаг. С каждым шагом, что он делал ей навстречу, она отступала на шаг назад.

– Разве мы не можем поговорить в другом месте, где нет дождя? – крикнул он.

– О чем нам говорить?

– Эмма, прекращайте свои игры. Я знаю, что вы расстроены.

– Со мной все в порядке, герцог. Вы ведь хотели, чтобы я обращалась к вам именно так?

– Нет, с вами не все в порядке. – Он поднял руки, призывая к перемирию. – Не принимайте к сердцу того, что наговорила эта мерзавка. Ее злость направлена не против вас, а против меня. Аннабел… Да, у вас есть все основания сердиться и расстраиваться.