Хороший плохой босс

Безвозмездно, как говорится, – бросаю через плечо, краем глаза наслаждаясь реакцией отца. Он вмиг побледнел, потом покраснел и схватился за сердце. Мама хлопотала вокруг него, предлагая то одно лекарство, то другое, а он отмахнулся раздраженно и смотрит на меня со злостью.

– Что?! Что ты сделал, щенок?! Да как ты посмел распоряжаться тем, что тебе не принадлежит?!

– Точно так же, как ты продал меня. За что, кстати? За тендер или за покровительство? Или, может, какие мутные дела прикрыл?

Отец задыхается, трясущейся рукой потирая лицо.

– Ты лишил меня самого дорогого – сына, а я в ответ лишил тебя твоего детища – фирмы, которой ты дорожишь больше, чем единственным сыном. Которого использовал, как разменную монету. Которого можно заставить из чувства уважения пахать круглосуточно, чтобы твоя фирма процветала, растоптать мою жизнь, мою любимую женщину и ребенка. Заодно повесить своего, да, папочка?

Отец вновь переводит на меня ошалелый взгляд, только теперь глядит на меня с ужасом. Понял, мразь, о чем я речь сейчас поведу.

– Что?! О чем ты говоришь, Марк? – шепчет бледная мама. Отчасти мне ее жаль. Но ровно до того момента, пока не вспомню, что она знала все эти годы, что у меня есть ребенок и даже не сообщила мне об этом! Думаю, матушка тоже заслужила все это."

"– Правду. Я, наверно, впервые и единственный в этой сраной семье говорю правду. Так скажи, папочка, каково было трахать Анечку, м? И как она согласилась на то, что замуж она пойдет не за тебя, а за меня? И каково это – видеть своего ребенка и не обращать на него ровным счетом никакого внимания? Хотя, о чем это я.

Отец все сильнее хватается за сердце, задыхаясь, а мать сидит неподвижно и в ужасе смотрит на меня.

– Да, мама, Лиза – не моя дочь, а моя сестра по отцу. Сюрприз! Кстати, вот тут документы. Это копии, поэтому, когда ознакомитесь, можете смело подтереть ими задницу, я не в обиде. Это чтобы убедились, что я весь пакет акций отписал Вячеславу.

Наконец-то я ухожу из этого гадюшника и знаю, что никогда не вернусь. Да, возможно, я был жесток и где-то перегнул палку, но уверен в своей правоте. Не удивлюсь, если у отца будет новый удар. Но меня это больше не волнует. Отныне я сам по себе, а родители сами по себе. Впрочем, так было всю мою сознательную жизнь.