Хороший плохой босс

Едва на часах стукнуло девять ноль-ноль, а я уже в кабинете у юриста проверяю дарственную на фирму. Расписываюсь там, где надо, жму руку Михаилу Геннадьевичу:

– Благодарю за оперативность. С вами приятно иметь дело. Вячеславу пока ничего не говорите. Сделайте мне копию, пожалуйста.

Раскладываю бумаги по папкам и в предвкушении еду к отцу.

Дом меня, как всегда, встречает гробовой тишиной, кристальной, музейной чистотой и своей бездушностью.

– Марк? Что-то случилось? – у меня дежавю: моя мать снова спускается с лестницы, как английская королева, и снова задает тот же вопрос.

– Случилось. Отец у себя?

– Марк, непозволительно так шутить про отца! – возмущается мать, и это первая эмоция, которую я вижу на ее лице за много лет.

– А кто тебе сказал, что я шучу? Я абсолютно серьезен.

Стоило мне открыть комнату, как на меня обрушиваются запахи медикаментов, затхлости и безысходности. Врачи говорили, что после инсульта отец неплохо восстановился, но все равно он ходит недолго, да и то с тростью, а в худшие дни его мать возит на инвалидном кресле.

У него все равно одна рука практически не слушается, и речь немного заторможена. Если я раньше относился к отцу со снисхождением, то сейчас не испытываю ничего, кроме ненависти и отвращения.

– Здравствуй, папа. Ну, как ты тут поживаешь? – обвожу рукой комнату, пристально глядя в глаза этому некогда властному мужчине. Сейчас же он жалок. Но даже и этого не достоин. Ну, что ж, у меня для него заготовлен бомбический сюрприз.

– Что за тон, Марк? – визгливо возмущается мать, но я останавливаю ее взмахом руки.

Мать, видимо, догадывается, что происходит что-то из ряда вон и тут же замолкает.

– Привет, Марк. Как дела на фирме? – скрипит отец, удобнее устраиваясь на подушках.

– Ну, сразу к делу, так сразу к делу. У тебя больше нет фирмы, папочка.

Воцаряется мертвая и тяжелая тишина. Мать охнула и осела на стул, прикрыв рот рукой. Отец смотрит на меня во все глаза, хватая воздух ртом. Мать опомнилась, подскочила и протянула ему стакан воды.

Какая трогательная преданность. Интересно, она останется такой же, когда узнает, что отец трахал ее невестку? Более того, сделал ей ребенка?

– Говори, что произошло, я подумаю, чем можно помочь. Может, позвоню, куда надо.

Я встаю со стула, прохожу к окну и распахиваю его настежь, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Надо заканчивать этот цирк, не могу находиться в этой вонючей клетке.

– Не надо никуда звонить, папочка. Я ее подарил.